Похититель моего сердца
Шрифт:
– Его мать больна. Джиллиан, зови отца.
– Да, сейчас. – Она опустилась на колени и тронула мальчика за плечо. – Что у нее болит?
Подросток поднялся с земли и произнес, размазывая слезы по лицу:
– Живот, мисс.
– Здесь? – Джиллиан, прижала руку к нижней части своего живота.
– Да, сперва болело здесь, а сейчас она корчится от боли и кричит, что у нее везде болит.
– И сколько дней у нее боли?
– Три дня, мисс.
Легкость, за минуту до того царившая на сердце у Джиллиан, постепенно исчезла от уверенности, что
Она повернула голову к Камерону:
– Нам надо торопиться!
– Да, пожалуйста, поскорее. – Мальчик всхлипнул. – А то все дороги перекрыли солдаты и никому не дают пройти. Мама уже ждет меня обратно – она подумает, что я просто болтаюсь где-нибудь без дела.
– Мы проберемся к ней, – пообещал Камерон. – Мисс Боуэн знает, как проехать через лес, чтобы сократить дорогу.
Теперь они очень торопились. Джиллиан, едва одевшись, все же успела поднять и собрать отца к тому времени, когда Мартин подвел Куинни к кухне. Им было очень тесно вчетвером на одном сиденье, и Джиллиан усадила плачущего мальчика рядом со своим отцом, а Камерон сел возле нее. Он переоделся в запасную одежду, которую приготовил, собираясь покинуть Джиллиан.
Да, не так она представляла себе его возвращение домой. Джиллиан с трудом сдерживала рвущиеся с языка вопросы о том, как прошла встреча в лесу, тем более что она знала – именно этим заняты сейчас все его мысли. Сам Камерон, решительно сжав челюсти, молча смотрел на дорогу.
– Молись, чтобы нас не задержали патрули, – единственное, что она услышала от него.
Джиллиан чувствовала, что он не вызывает в ней больше того трепета, в который приводил ее раньше; теперь она испытывала совсем другие ощущения, но они доставляли ей не меньшее удовольствие.
– Ничего страшного, я привыкла иметь дело с дорожными патрулями. Пожалуйста, предоставь мне разговаривать с ними.
Камерон покачал головой, видимо, восхищаясь ее решимостью.
– Ты ведь доверишь мне сделать это? – Она сама не знала, что для нее важнее: услышать подтверждение или узнать, что он в нее верит.
– Мой отец, наверное, осудил бы меня, но я действительно доверяю тебе провести нас мимо патрулей, Джиллиан.
– Твой отец был плохого мнения о женщинах? – догадалась она.
– Нет, у него не было никакого мнения о женщинах. Он заявлял, что они годятся только на то, чтобы рожать наследников, и больше ни на что.
– Твоя мать, конечно, убеждала его в обратном.
– Моя мать… – Камерон печально покачал головой. – Она была совсем ребенок, когда отец взял ее в жены, а он – почти старик пятидесяти пяти лет. Она умерла через год после рождения моего брата. Никто никогда больше о ней не говорил, как будто ее никогда не было. Я часто задавался вопросом, почему она умерла – может быть, потому, что мой отец не
Джиллиан взяла поводья в одну руку, а другую протянула ему. Их пальцы соединились, и он крепко сжал ее руку.
Так они доехали до первого патруля.
– Стой!
– В чем дело?
– Все проезжающие должны предъявлять разрешение констебля Фрейли.
Если не считать приглушенный возглас досады, вырвавшийся у Камерона, он сдержал слово предоставить Джиллиан возможность разговаривать с патрулем.
Солдаты окружили фургон. Один из них держал фонарь, хотя солнце было уже высоко и в фургоне было светло.
– Боже милостивый, глянь на него. Тебе не кажется, что мы нашли…
– Вы остановили доктора Уилтона Боуэна, – перебила солдата Джиллиан. – Нам не нужно разрешения на проезд, потому что моего отца и его ученика часто вызывают к больным. Сейчас мы едем к больной женщине.
– Боуэн. Тогда все правильно. Я слышал об этом ученике, похожем на короля.
– Посмотри, кто еще с ними едет – это тот щенок, который недавно бежал по тропинке и кричал, что ему надо привести доктора к матери. – Один из солдат напряженно вглядывался внутрь фургона. – Здесь все ясно. Пусть едут.
Они успели проехать не больше мили, когда их снова остановили. Солдаты окружили фургон. Куинни, не привыкшая к такому вниманию, в смятении ржала и била копытами.
Один из солдат схватил поводья, и офицер потребовал, чтобы Джиллиан показала содержимое медицинской сумки отца.
Камерон сидел неподвижно рядом с ней, не говоря ни слова и глядя в землю.
– Почему вы нас задерживаете? – возмутилась Джиллиан. – В деревне серьезно больна женщина, она нуждается в скорейшей помощи.
– Одного из моих людей избили дубинкой до полусмерти, мисс. Он говорит, что это был сам Карл Стюарт.
Лицо Камерона окаменело. Он рассказывал, что произошло. В рассказе солдата были существенные преувеличения. Он, конечно, стремился представить случившееся в выгодном для себя свете, чтобы в глазах других не оказаться в унизительном положении.
Джиллиан догадывалась, что усиление патрулей произошло в результате обнаружения солдата, но, только услышав рассказ о происшедшем в приукрашенном варианте, убедилась, насколько Камерон был прав, когда говорил о грозящей опасности. Солдаты еле сдерживали ярость, стремясь отомстить за своего пострадавшего товарища по оружию.
– Мой отец не прячет Карда Стюарта в своей сумке с медикаментами, – резко сказала она.
– Может быть, Стюарт сидит рядом с вами?
– Это Камерон Смит, ученик отца. Полагаю, мистер Фрейли говорил вам о нем…
Один солдат утвердительно проворчал:
– Да, вы правы, вблизи он совсем не похож на портрет Карла.
– Поднимите свои юбки, мисс, – спокойно сказал офицер.
Ледяная сдержанность Камерона едва не изменила ему, но Джиллиан вовремя положила руку ему на плечо.
– Я думаю, вы хотите иметь возможность заглянуть под скамью, сэр.