Похититель моего сердца

Валентино Донна

– Не такая уж и сильная, – прошептала Джиллиан. – Я сделала все в точности так, как вы предсказывали.

Ему хотелось крепко прижать ее к себе и доказать, что склониться еще не значит сдаться, что ей удалось сохранить свою честь и достоинство, тогда как он отказался от своих ценностей ради бессмысленной мести.

Джиллиан одна стоила десятка, даже сотни его людей. Любой мужчина был бы горд назвать такую женщину своей, идти рядом с ней и на весь свет заявить: «Это та, которую я люблю».

Он любит ее, и догадывался об этом с самого

начала, но наверняка понял только теперь, когда осознал, что невозможно изменить судьбу, которая отрывает его от Джиллиан.

Сейчас они с Джиллиан поедут в ночь. Однако это будет не романтическая прогулка под луной с любимой женщиной, чего так страстно хотелось его сердцу, а поездка на тайную опасную встречу в ночи.

Камерон не стал тревожить Мартина и сам запряг кобылу. Когда он подогнал фургон к кухне, Джиллиан, нагруженная множеством вещей, уже ждала у дверей.

Он спрыгнул со своего сиденья, чтобы помочь ей забраться в экипаж, но она остановилась в нескольких шагах от него.

– Вот уже три года я забираюсь в фургон и вылезаю из него сама. Нет необходимости мне помогать.

– Сегодня я здесь, а джентльмен всегда помогает даме войти в экипаж. – Камерон протянул руку, пораженный тем, насколько ему хотелось дотронуться до Джиллиан, хотя бы мимолетно.

– Я сяду на сиденье, а вам придется лечь на пол. – Она снова помешала ему и, понимая это, улыбнулась довольной улыбкой, отчего ему тоже захотелось улыбнуться. – У меня будут неприятности, если Фрейли увидит вас рядом со мной, а позднее встретит меня одну. Если же вы ляжете на пол, он даже не узнает, что вы здесь.

– Если только не остановит вас и не обыщет.

– Но если вы будете лежать на полу, и от вас будет вонять элем, он поверит, что вы напились, как это обычно делают ученики.

– Отличный план, – признал Камерон, – только от меня не воняет элем.

– Завоняет, если выльете его на себя. – Джиллиан торжествующе подняла бурдюк с элем.

Принимая бурдюк у нее из рук, Камерон покачал головой, давая понять, что восхищается ее дерзостью.

– Лорд Харрингтон обрекал себя на множество неприятностей, когда нанимал меня. Не могу дождаться момента, когда скажу ему, что он просмотрел прирожденного заговорщика у себя под носом.

Среди многочисленных комплиментов, которые он делал женщинам, этот вряд ли был достоин высокой оценки, но Джиллиан, услышав его, вся засветилась от удовольствия. Камерон подумал о том, какие ласковые, нежные слова он не может, но так хотел бы шептать ей на ухо. И когда он через много лет будет лежать на смертном одре, вряд ли его утешит воспоминание о том, что самое большое удовольствие любимой женщине он доставил, назвав ее прирожденным заговорщиком.

У Камерона странно перехватило горло, когда он налил немного эля в сложенную лодочкой ладонь и приготовился растереть его на рубашке.

– О! – Джиллиан прикрыла рукой рот.

– Что такое?

– Я не подумала: ведь от эля на рубашке останутся пятна.

Он приподнял бровь.

– Тогда

половина мужчин в Англии ходили бы в испорченных рубашках.

– Может быть… может быть, вы расстегнете рубашку и вотрете немного эля в кожу?

В одной руке Камерон держал бурдюк, из другой сквозь пальцы капал эль. Джиллиан увидела, что его попытка расстегнуть рубашку приведет к тому, что та будет заляпана.

– Я сама все сделаю, – решительно сказала она.

Одним легким прикосновением она моментально расстегнула пуговицы, но когда подцепила пальцем край рубашки, чтобы отодвинуть его, то ногтями задела кожу и нечаянно прихватила завитки волос на груди. От желания Камерона бросило в жар, нижняя часть тела внезапно стала тяжелой.

Джиллиан, казалось, перестала дышать. Ее губы очутились на одном уровне с его сосками, а все внимание было поглощено тем, как они затвердели от желания.

– Я полезу в фургон, – прошептала она. От тепла ее дыхания соски ему как будто обожгло огнем.

Камерон плеснул себе на кожу добрую пригоршню холодного эля, но этого оказалось недостаточно, чтобы остудить тело. Ветерок быстро высушил эль, и Камерон дрожащими пальцами застегнул рубашку. Он не мог забыть, как губы Джиллиан были в нескольких дюймах от его тела, а ее дыхание касалось его груди.

Через приоткрытую дверцу Камерон проскользнул в экипаж и неудобно устроился на полу, вытянув ноги под сиденьем и поддерживая себя локтями.

– Едем в Брамбер?

– Да, но через Скупперз-Фидд, а потом по тропинке, которая опять ведет в лес. Там место, где я встречаюсь со своими людьми.

– Как я узнаю, где остановиться?

– Я оставлю дверцу приоткрытой и буду видеть дорогу, – сказал он и отодвинул щеколду.

Джиллиан встряхнула поводья, прищелкнула языком, и они пустились в путь.

Оба молчали, но, казалось, воздух вокруг них загустел от невысказанных мыслей. Камерон не мог не смотреть на нее, на классические линии ее лица, освещенные серебристым сиянием луны. Она не считала себя красивой, но в тот момент ему нестерпимо захотелось убедить ее в том, что она необычайно прекрасна. Он знал, что всю жизнь будет завидовать мужчине, которому посчастливится добиться такой чести.

Очень быстро они достигли поля, которое крестьяне когда-то отвоевали у леса. Кустарник тянулся из глубины Арундел-Форест в направлении поля, как будто лес стремился вернуть отобранную у него землю. Единственное, что не позволяло лесу вернуть себе свои владения, – это широкие полосы усыпанной галькой каменистой почвы, превращенные в дорожки. Джиллиан поехала по той, которую указал Камерон.

– Еще четверть мили, – сказал он, слабо шевельнув рукой.

Джиллиан слегка натянула поводья, почти незаметно замедляя бег лошади. Несколько минут спустя они подъехали к месту, где ползучие, увитые лианами низкорослые деревья росли вокруг огромных валунов. За валунами была полянка – напоминание об усердии какого-то давно умершего крестьянина.