Похититель моего сердца
Шрифт:
Камерон пристально смотрел на покойника, пока доктор Боуэн отводил влажные волосы с холодеющего лба.
– Жаль, что я не смог помочь тебе, Джейми, – прошептал старик, – ужасно жаль.
Камерон притворно кашлянул в надежде, что кашлем можно объяснить выступившие слезы. Он ничего не понимал. Это не могло быть вызвано горем, поскольку покойного Камерон не знал, и все же внутри его засела какая-то боль. Чертовски некстати, спокойно проспав двадцать восемь лет, слезливая сентиментальность, в которой его всегда обвинял отец, проявилась именно сейчас,
Камерон сжал челюсти, стараясь скрыть свою слабость, затем обвел взглядом комнату. Его поразили обмазанные глиной стены, низкий потолок и чистота, несмотря на то, что в комнате жили шесть человек. Судя по потертой примитивной мебели, Джейми Меткаф не тратил заработанное на удобства – все уходило в обработку земли, в его мечты о будущем, которого он в одночасье лишился. Бедный, но гордый и с большими надеждами… Почувствовав, как незваная сентиментальность снова дает себя знать, Камерон нахмурился.
Один из близнецов перехватил его сердитый взгляд и в страхе бросился к Джиллиан. Она прижала ребенка к груди и осуждающе посмотрела в его сторону, от чего ему захотелось немедленно уйти, чтобы не видеть, как она держит плачущего у ее плеча малыша. Однако, сделав это, он проявил бы свою слабость, и Камерон постарался придать своему лицу выражение скуки, смешанной с нетерпением.
– Мы здесь больше ничем не сможем помочь, – резко сказал он, – так что поехали.
– Мне… мне очень жаль, – запинаясь, заговорила Мэри Меткаф, неловко глядя в пол. – Вы проделали такой долгий путь, а мне даже нечем отплатить вам за вашу доброту. – Она поклонилась в знак благодарности. – Доктор Боуэн… доктор Смит… спасибо вам большое за все, что вы сделали для нас.
– Бедная Мэри. – Доктор Боуэн грубовато похлопал овдовевшую женщину по плечу.
– Мы поговорим с лордом Харрингтоном от имени Мэри, – напомнил ему Камерон.
– Мы поговорим с лордом Харрингтоном от имени Мэри. – Доктор кивнул, с легкостью принимая подсказку Камерона.
Со стороны очага послышался сдавленный стон, и Камерон через плечо бросил быстрый взгляд на Джиллиан: она побледнела почти как покойник и покачивалась, как будто крошечный ребенок забрал у нее все силы. Судя по всему, Джиллиан прекрасно поняла, что он проделал с ее отцом и вдовой, которая должна была благодарить ее, а не Камерона.
Разумеется, настоящий джентльмен утешил бы ее, однако Камерон посмотрел на Джиллиан с нарочито презрительной усмешкой и отвернулся.
– Пора ехать, сэр, – твердо сказал он и тронул доктора Боуэна за плечо.
Глава 4
Этого не может быть, говорила себе Джиллиан, делая вид, что правит Куинни, плетущейся по залитой лунным светом дороге. «Камерона Смита не существует. Он мне приснился в страшном, кошмарном сне, вызванном тревогой за Джейми, и еще беспрестанным соглядатайством дозоров Кромвеля… Скоро я проснусь – и все будет по-прежнему…»
– Вы порежете себе руки, если будете и дальше с такой
– Вы всего два часа побыли врачом, а уже даете советы, – огрызнулась она, радуясь хотя бы тому, что в темноте не видно, как она покраснела. Она выдала бы себя с головой, если бы позволила Камерону догадаться, насколько раздражала легкость, с которой он взял на себя ее роль.
Спутник Джиллиан накрыл ее руки своей рукой и длинным сильным пальцем пробежался по нежным углублениям между костяшками ее сжатых в кулаки пальцев.
– Вам не стоит так волноваться…
– Не прикасайтесь ко мне! – Она отдернула руки, нечаянно рванув при этом поводья, так что Куинни удивленно заржала. – И не указывайте мне, как править моей кобылой.
Камерон поднял руку в знак того, что подчиняется, и услужливо отодвинулся, но Джиллиан уже потеряла самообладание.
– Вы всматриваетесь в лес, как будто надеетесь там кого-то увидеть, – сказал он довольно тихо, чтобы не разбудить ее отца.
– Фрейли, человек Кромвеля, часто подъезжает к нам во время ночных поездок.
– И вы надеетесь, что он будет вашим спасителем и избавит вас от моего присутствия?
– Да. Я ему все расскажу сразу же, как он нас окликнет. – Гнев, смешанный с разочарованием и ревностью, лишил ее здравого смысла. – Пусть уж лучше все знают правду о болезни отца, чем он поможет вам изображать знающего врача.
– Ах, Джиллиан, я ведь все предусмотрел: я подслушал ваш разговор с этим человеком. Возможно, вы забыли: он сказал, что сегодня ночью больше не будет к вам приближаться. Поэтому именно сегодня ночью я еду с вами.
– Я ненавижу вас!
– Верю. С моей стороны было бы глупо осуждать вас за это.
Она тихо застонала от бессильной ярости и разбудила отца.
– Боже мой! – Доктор Боуэн с трудом проснулся. – Неужели я сам себя усыпил своей лекцией.
– Вздор, доктор, – мягко сказал Камерон, – просто вы утомились от напряжения, вспоминая революционные исследования Уильяма Харви о системе кровообращения человека.
– Ах да, самая сложная и трудная тема, правда, Джиллиан? Моя дочь уже много месяцев повторяет со мной все, что я знаю по этому вопросу.
Будь ты проклят, Камерон Смит! Она месяцами – уже почти год – по капле собирает эти знания, спрятанные в угасающем мозгу отца, а тут за какие-то два часа в обществе Камерона Смита из старого доктора потоком хлынули медицинские сведения, так что он едва успевал облекать их в слова.
Джиллиан, всегда гордившаяся своим самообладанием и спокойной манерой поведения, сейчас готова была прервать отца. В то же время ей хотелось впитывать каждое сказанное им слово. Она жалела каждую кроху знаний, которую отец давал Камерону Смиту, а с другой стороны, ее жажда знаний была настолько велика, что Джиллиан готова была слушать даже то, что предназначалось другому.