Похититель детей

Бром

Захлебнувшись кровью, мальчишка упал на колени и зажал рану ладонями. Глаза Питера засияли, и он захохотал, как обезумевший демон. Услышав этот хохот, двое уцелевших подростков бросились прочь, не разбирая дороги.

– Уходим!!! – крикнул Питер, стараясь перекрыть визг крепыша с отрубленной кистью. – Правда, надо бежать!

Но Натан замер, глядя на него так, будто не знал, что и думать – благодарить или испугаться.

Над головой загремели выстрелы, у самых ног Питера взметнулись вверх фонтанчики пыли. Стрелял мужчина с балкона на шестом этаже. Это заставило Натана шевелиться; оба нырнули под козырек

над дверью в подъезд. Заметив в траве пистолет, оброненный крепышом с баками, Натан подхватил оружие.

Со стороны дома напротив, оттуда, куда умчались двое уцелевших, послышались крики. К подъезду бежали еще несколько мальчишек.

– Я знаю, где можно скрыться, – сказал Питер, срываясь с места.

Натан последовал за ним.

Глава девятая

Первая кровь

Секеу отвела Ника к длинному общему столу, заляпанному кашей, заваленному грязными ложками и мисками. Над всем этим беспорядком вились, шипели, отпихивали друг друга, подбирая крошки, синекожие пикси. Двое мальчишек и девочка, безуспешно отгоняя от стола назойливых тварей, собирали миски в стопки и относили их к бочонку с шапкой мыльной пены по краям.

– Твоя учеба начнется здесь, – сказала Секеу, дважды хлопнув в ладоши.

Ребята остановились и взглянули на Ника. На коже этих троих не было ни боевой раскраски, ни шрамов, ни татуировок. Их лица не отличались жесткостью черт, мускулы – гибкостью и силой, а глаза не были золотистыми. С виду – школьники как школьники…

– Ник, это Сверчок.

Девчонка с коротко остриженными волосами песочного цвета подбоченилась и дерзко качнула бедрами. На ней были рваные камуфляжные штаны, подвернутые до щиколоток, пара поношенных оранжевых хайтопов и лиловая безрукавка. Проплешина у виска – возможно, шрам – придавала ей запущенный, какой-то чесоточный вид. Изогнув бровь, она улыбнулась Нику.

– А это Дэнни.

Секеу указала на толстячка в очках в темной оправе, балансировавшего высокой стопкой мисок. Очки его держались на эластичной ленте – они были единственным в его облике, что можно было назвать спортивным, при этом толстячок показался Нику жутким ботаном и занудой. В волосах Дэнни засыхали комочки каши, кашей была вымазана и грудь его белой футболки. Кроме футболки на нем имелись коричневые вельветовые штаны, подтянутые вверх заметно выше пояса, да пара башмаков. Пикси, приземлившись ему на макушку, ухватил комочек каши, застрявший в волосах, и потянул к себе.

– А-а, чтоб тебя!.. – завопил Дэнни, замотав головой.

Пикси удержался на месте, зато стопка посуды в руках Дэнни накренилась, и миски с грохотом покатились по столу и по полу.

– Да чтоб тебя! – снова завопил Дэнни, взмахнув рукой.

Увернувшись от его ладони, пикси упорхнул с добычей.

Секеу покачала головой.

– Сверчок и Дэнни, как и ты, еще не проявили себя. Они – Свежая Кровь. Пройдешь испытание, покажешь, чего ты стоишь, – станешь одним из клана и займешь место в рядах Рода Дьяволов.

Ник закатил глаза.

– А это – Лерой.

Лерой оказался самым массивным из троих – не толстяком,

как Дэнни, но крепким, широким в кости парнем. Его коротко остриженные темные волосы прилипли к черепу, будто войлок. Одет он был в майку без рукавов и такие же кожаные штаны, как у Дьяволов, но других, более экзотических дикарских украшений на нем не было.

– Лерой с нами уже довольно давно, но все еще не проявил себя, – продолжала Секеу, бросив на Лероя невеселый взгляд. – Все мы надеемся, что в скором времени Лерой сможет пройти испытание.

Лерой покраснел и сжал губы.

– Лерой присмотрит за тобой. Поможет обжиться.

Лерой взглянул на Ника с откровенной враждебностью.

Не сказав больше ни слова, Секеу отошла.

– Давай, займись, – сказал Лерой, швырнув Нику тряпку. Тряпка шлепнулась на стол, обрызгав рубашку Ника ошметками каши. – Да, и имей в виду, – добавил Лерой, – я тебе не нянька. На свои проблемы жаловаться ко мне не приходи. Понял?

Ник глубоко вздохнул, взял тряпку и принялся возить ею по столу. Под шипенье и стрекот крылышек пикси над головой он дошел до конца стола, смахнул крошки на пол и направился к бочке с мыльной водой, возле которой девчонка, Сверчок, вытирала миски. Повесив тряпку на край бочки, он двинулся прочь.

– Эй! – окликнул его Лерой от дальнего конца стола. – Какого хрена? Ты ж не закончил. Смотри, сколько грязи оставил.

– Сойдет.

– Нет, не сойдет. Хочешь, чтобы эти пакостные пикси нам здесь все загадили? Бери тряпку и вытирай. Как следует.

Ник поднял на него яростный взгляд.

– Брось это дело, – негромко сказала Сверчок. – Поверь, не стоит его злить.

Ник снова взял тряпку, вернулся к столу и начал протирать его заново. Сзади подошел Лерой.

– Ты что, недоразвитый? Кто так трет? Неужели так трудно протереть этот дурацкий стол? – выхватив у Ника тряпку, он с силой провел ею по столешнице. – Вот так, видишь? Давай, три как следует.

Лерой с силой швырнул мокрую тряпку в грудь Ника. Ник шмякнул тряпкой о стол и отвернулся, но, не успев сделать и трех шагов, почувствовал руку, вцепившуюся в его ворот. В следующую секунду его рывком развернули и толкнули к столу. Схватив Ника за волосы, Лерой пригнул его книзу и прижал щекой к тряпке, оставленной на столе. Ник извернулся, пытаясь освободиться, но Лерой больно заломил его руку за спину. Ник вскрикнул.

Склонившись, Лерой взглянул ему в глаза. Ник смог разглядеть, как бьется жилка у его виска. Пальцы Лероя так сдавили запястье, что Ник не на шутку испугался – вдруг кости треснут?

– Хватит! – умоляюще заскулил Ник.

– Слушай сюда, дрянь мелкая. Сказано: делай, – значит, делай. Понял?

– Да, – ответил Ник.

Лерой вывернул его руку еще сильнее.

– Понял?

– Да! – крикнул Ник.

– Что?

– Да! Да!!!

Лерой отпустил руку Ника.

– А теперь протирай как следует, дятел.

– Вон там можно умыться, – сказала Сверчок, указывая на дверь, украшенную выжженным на досках полумесяцем. – Это уборная.

Ник выжал тряпку, повесил ее на край бочки и отправился туда. Войдя в уборную, он захлопнул за собой дверь и прислонился к ней спиной. Крепко зажмурившись, он сделал несколько глубоких прерывистых вдохов, чтобы сдержать слезы, и стиснул кулаки.