Похищенная

Фолкнер Колин

– Я не собираюсь убивать ее.

– Я это знаю.

– Она тоже прекрасно знает, что я не убью ее. Она это сама сказала.

Женщина Грез глубоко вздохнула и положила руку на плечо сына.

– Я очень беспокоюсь за тебя, сынок. На-Ки убеждает людей, что белая женщина принесет несчастье в нашу деревню. Скажи мне правду, милый, зачем ты держишь ее здесь?

– Я уже взрослый мужчина. Ты не должна задавать мне такие вопросы.

– Ты можешь не отвечать мне. Но позволь тебе напомнить, что когда-то

именно я кормила тебя грудью. Это дает мне право задавать тебе любые вопросы.

Рука Ворона соскользнула, и острый камень поранил руку. Брызнула кровь. Он слизнул ее языком.

– Не беспокойся. Я сам разберусь и с На-Ки, и с белой женщиной.

Женщина Грез хитро улыбнулась.

– Она тебе нравится.

– Это смешно. Она же белая.

– Видно, таково будущее нашего народа. В жилах наших потомков будет течь кровь разных народов, и белокожих, и краснокожих. Еще твоя бабушка – Господи, упокой ее душу – говорила об этом. – Женщина Грез перекрестилась и поднесла к губам распятие.

Ворон растерянно смотрел на сломанную стрелу, понимая, что нет смысла в таком настроении пытаться починить ее.

– Говори прямо, что ты хочешь сказать. У меня сегодня много дел.

– Я хочу сказать, что ты должен либо отпустить эту женщину, либо сделать ее своей. В такое трудное время нельзя настраивать против себя соплеменников. Меня не проведешь. Я-то знаю, куда клонит На-Ки со всеми своими подарками, выпивкой, теплыми одеялами и шелками. Но далеко не все видят его насквозь, как я.

– Ну и дураки.

– Возможно. Но многие просто хотят жить по старинке. Им лень думать головой, и потому они слушают На-Ки. И верят, что если мы объединимся с французами, то нас не прогонят с наших земель, что мы останемся жить здесь, как жили наши предки тысячи лет. – Она пожала плечами.

Ворон искоса взглянул на мать.

– Ты сказала, что я должен отпустить ее или сделать своей. Что ты имела в виду?

– Я тебе скажу. Женись на ней. И она родит тебе сыновей и дочерей, которые смогут преодолеть все беды нашего времени. Им удастся изменить то, что мы не в силах изменить. – Она в умилении сложила руки на груди. – Они будут полукровками. В них будет течь и кровь наших предков. Они будут сильными. Они выживут, Ворон.

– Жениться на ней? – Ворон захохотал. Ну уж нет! Он никогда не женится на белокожей женщине. Скорее всего он вообще не женится. Он станет вождем и будет служить своему народу. У него не будет времени на всякие глупости.

– Мне не нужна жена! – отрезал он.

– Да? Жена – это как раз то, что тебе нужно. Когда у человека есть жена и малыш в люльке, он начинает понимать, в чем смысл жизни. Только женатый мужчина, который видел, как в мир приходит его ребенок, плоть от плоти его, имеет право называться мужчиной.

– Я никогда не женюсь

на белой женщине. Подумай, что ты говоришь! И никогда больше не заводи разговор со мной об этом.

Женщина Грез раздраженно повела рукой.

– Ты такой же упрямый, как твой отец. Когда только ты поймешь, что нужно прислушиваться к тому, что приходит к нам в видениях?

– У меня не бывает видений.

Женщина Грез улыбнулась и покачала головой.

– Зато у меня бывают. Ладно, занимайся своими делами, сынок. Ты, конечно, можешь обманывать сам себя, но ты не можешь обмануть женщину, которая тебя родила.

– Раз уж ты тут, – сказал Ворон, пользуясь моментом, чтобы сменить тему, – я хочу поговорить с тобой совсем о другом, мама.

Он встал на ноги. Мать подошла к нему поближе и ласково заглянула в глаза. Ворон был рослым мужчиной, мать едва была сыну по плечо.

– Да, я слушаю тебя, сынок.

– Я имею в виду Таандэ.

– Таандэ?

– Да.

Ворон сразу понял по озорному огоньку, заблестевшему в глазах матери, что она прекрасно понимает, о чем идет речь.

– Я видел вас вместе вчера вечером.

– И что же ты видел?

– Таандэ обнимал тебя, и ты обнимала его. Вы целовались. Это видели и другие.

Женщина Грез улыбнулась.

– Ты только что сказал мне, что ты – взрослый мужчина. Тогда тебя не должны удивлять отношения мужчины и женщины.

– Мама, но это неправильно!

– Сын, я – вдова. Я родила троих детей. Одного я похоронила. Я имею право на внимание любого свободного мужчины племени.

Ворон не знал, что сказать. Он не хотел обижать мать, но чувствовал, что его долг сказать, что он думает по этому поводу.

– Мама, Таандэ родился в тот же год, что и я. Это ты помнишь?

Мать рассмеялась.

– Так, значит, ты считаешь, что я уже слишком стара, чтобы иметь отношения с мужчиной?

– С мужчиной – нет, но для Таандэ ты слишком стара. Не обижайся. – Ворон взял мать за руку. – Почему бы тебе не выбрать Спящего Медведя? Он твоего возраста и тоже вдовец. Наверняка ему нужна женщина.

– Ему?! Да он беззубый. Ему не женщина нужна, ему нужен кто-то, чтобы жевать для него мясо.

Ворон ухмыльнулся.

– Ну ладно. А как насчет Хмурого Неба?

– То же самое.

– А Две Белки?

– Этот ничего уже не хочет. Только посидеть у костра и покурить трубку. Его обслуживают дети, готовят еду и приносят табак, а он только ворчит да вспоминает лучшие времена, когда был молодой и сильный. – Она подбоченилась. – Сын, я еще слишком молода, чтобы целыми днями сидеть у огня и курить трубку.

Ворон не ответил. Тогда мать положила руку на его плечо и, вздохнув, сказала:

– Ты решай, с кем ты будешь спать. О себе я уж как-нибудь позабочусь.