Похищение в Сингапуре
Шрифт:
Они сели на заднее сиденье. «Мерседес» мягко тронулся и покатил по улице Риддлей-парк.
Маргарет Лим продолжала говорить, не умолкая и непринужденно выкладывая массу всяческих сведений о Сингапуре. Но в ее глазах было выражение паники, и мелкие капельки пота блестели над ее верхней губой.
Казалось, ее что-то сильно тревожит. Воспользовавшись паузой, Малко спросил:
– Кстати, скажите, есть ли крокодилы в Сингапуре?
Маргарет Лим охотно ответила:
– Разумеется. Есть несколько крокодиловых ферм. Их разводят ради кожи и мяса.
– Мяса? – переспросил пораженный Малко.
Маргарет
– Но людям не говорят, что это мясо крокодила! Его продают в Индонезии.
Малко продолжал свою тему.
– А кроме этих ферм, есть ли крокодилы в Сингапуре на свободе?
Маргарет казалась обиженной.
– Мы живем не в первобытной стране! В Сингапуре уже нет диких зверей. Да и откуда им взяться? Это очень маленькая территория.
Малко не настаивал. Загадка становилась все более запутанной. «Мерседес» замедлил ход и остановился у нового небоскреба. Индиец в тюрбане бросился навстречу и открыл дверцу с выражением крайнего подобострастия, чуть ли не подметая бородой тротуар. Маргарет вышла, выпрямилась во весь свой небольшой рост и гордо объявила:
– Вот мой отель! 350 номеров, бассейн и четыре ресторана.
Ей можно было дать не больше двадцати трех лет. Малко улыбнулся, забавляясь этой детской гордостью.
– Действительно ваш?
– Папа мне его подарил, – призналась молодая китаянка, – когда мне исполнился двадцать один год.
Еще одна особа, которой голод явно не угрожал. Малко понимал, почему столько людей заботились о спокойствии господина Лима. Человек, который дарит дочери ко дню рождения гостиницу, заслуживает, конечно, всяческого уважения... Сквозь толпу почтительно кланяющихся служащих их провели в ресторан – большой непривлекательный зал, украшенный позолоченными драконами.
– Мы здесь позавтракаем, – объявила Маргарет Лим. – Отец, может быть, присоединится к нам позднее.
Малко не успевал жевать, так туго был набит его рот. Это была не еда, а обжорство. Вокруг стола кружил настоящий балет официанток с подносами. На каждом было по несколько блюд. В китайских ресторанах к завтраку не полагалось раскладывать меню. Блюда подавались на тарелках разного размера, что облегчало расчет с клиентом. Маргарет подгоняла официанток короткими сухими распоряжениями. Когда тарелка Малко оказывалась переполненной, она накладывала и себе, ловко орудуя своими палочками. Она следила за тем, чтобы рот Малко был постоянно полон и он не мог, следовательно, задавать вопросы. Посмеиваясь она обмакивала какие-то аппетитные кусочки в одну из бесчисленных соусниц, усеявших стол, и, подняв их палочкой, подавала прямо в рот Малко!
Тому удалось наконец вымолвить фразу:
– Вы так кормите всех ваших друзей?
– Таков обычай, – ответила Маргарет Лим. – Надо, чтобы гость ел.
Малко предпочел бы поменьше блюд и побольше информации. Одна вещь его поразила.
– Вы говорите с официантками по-английски, – заметил он. – Но все они китаянки, как и вы.
Маргарет рассмеялась.
– Но я едва говорю по-китайски! Я не знаю даже, как пишется мое имя. Я чувствую себя жительницей Сингапура, а не Китая. Они тоже.
Он внимательно посмотрел на эту ненастоящую китаянку. Если бы поменьше прыщей, она была бы довольно
Поток блюд прервался так же внезапно, как и начался. На смену пришли горячие салфетки. Завтрак был окончен. Он не занял и двадцати минут. Китайцы предпочитают есть мало, быстро и часто. Малко проглотил, обжигаясь, последнюю чашечку супа, которую уже собирались уносить. Маргарет Лим украдкой взглянула на часы.
– У меня встреча с японцами, – объяснила она. – Это представители туристического агентства из Токио.
Малко вдруг понял, что Маргарет Лим ухитрилась за все это время ничего не сказать ему о своем отце.
– Я полагал, что мы должны были увидеться с господином Лимом? – заметил он.
– Иногда он заходит ко мне сюда, – ответила она. – Но теперь он уже не придет. Сколько времени вы пробудете еще в Сингапуре?
– До тех пор, пока не увижу вашего отца, – ответил Малко.
Снова в глазах молодой китаянки появилось выражение страха. Она принужденно рассмеялась.
– Дайте мне телефон вашего номера в гостинице, – сказала она. – Я позвоню, как только узнаю, где он находится. Вы не сказали мне, от какой газеты вы работаете.
Малко уклонился от ответа, использовав свою последнюю карту.
– Кстати, я думаю, вы знаете одного из моих друзей – Джона Кэнона, который работает в американском посольстве. Ваш отец хотел с ним встретиться некоторое время тому назад.
Ресницы Маргарет Лим заморгали так быстро, как крылья у колибри. На этот раз ей не удалось скрыть свое замешательство. Слова точно застряли у нее в горле.
– Нет, нет, – пробормотала она. – Это ошибка. Я не знаю этого человека. Наверняка ошибка. До свиданья. Я позвоню вам. Шофер вас отвезет.
Она уже входила в холл гостиницы. Вне себя от досады, Малко сел в машину. Он чувствовал себя в незавидной роли мячика для пинг-понга. Таинственный Тонг Лим был еще более недосягаем, чем когда-либо. Оставался Фил Скотт. Если он очнулся от той безумной оргии и если он еще помнит о своем обещании. После этой последней попытки Малко не останется уже ничего иного, как вернуться загорать в Таиланд.
– В 1945 году японцы подписали акт о капитуляции в этом здании, – торжественно объявил Фил Скотт. – Итак, чего вы добились?
Австралиец вновь обрел свой апломб. С хорошо начищенным медным браслетом, подтянутый, тщательно причесанный, с живым взглядом, он уселся в кресле и закурил сигарету.
– Ничего, – признался Малко.
Фил Скотт молча затянулся, глядя за окно, где внезапно пошел сильный ливень. Это были последние порывы муссона.
«Кэти-билдинг» высился в конце Орчард-роуд, подавляя своей коричневой массой старый серенький кинотеатр, специализирующийся на показе подделок под фильмы с Дракулой, Здание принадлежало вездесущей компании «Шау бразерс». Фил Скотт арендовал здесь два небольших кабинета. В первом восседала секретарша-малайка с тяжелой грудью и густыми черными волосами до пояса. По тому, как Фил Скотт поглядывал на нее, было ясно, что она не только печатает на машинке. Кабинет казался какой-то декорацией, словно здесь не совершалось никаких серьезных дел. Повсюду лежала пыль, почти не видно было каких-либо деловых бумаг. Никто не звонил. Секретарша принесла чай.