Похищение чародея
Шрифт:
— Не преувеличивай, — сказал Отар. — Премьер-министр и не знал о твоем существовании.
— Так что же, поворачивать назад?
По мере того, как до меня доходил смысл, настроение портилось. Я уже представил, как нас встречают на аэродроме «черные полковники»… Даже хорошо, что я успел купить сувениры. Приеду, все будут спрашивать, как там, в тропиках, а я им в ог-вет слоника. Бывает же невезение!.. Два месяца оформляли документы, готовили оборудование, весь институт старался, спешили, а они — военный переворот.
— А ведь уезжать обратно нам нельзя, — сказал Отар. Это ко мне не относилось. Профессор думал вслух.
— А
— Убедим, — ответил Отар.
Должен признаться, что я покинул кабинет Ивана Федоровича в некоторой растерянности, что мне, в сущности, несвойственно. К сожалению, напряженность момента не позволила мне аргументированно возразить Ивану Федоровичу, ведь я обращался в свое время к руководству посольства с просьбой направить меня в горные районы для ознакомления на месте с состоянием советско-лигонских культурных связей, полагая при этом, что оформление моей поездки через лигонское Министерство иностранных дел потребует определенного времени, что позволило бы мне тщательно подготовиться и принести наибольшую пользу делу, а также способствовать сбору материалов для моей будущей книги. И вдруг обнаруживается, что я должен в ближайшие сутки в тревожной внутриполитической обстановке вылететь в неизвестность, сопровождая каких-то ученых. К этому следует приплюсовать еще и состояние моего начальника, которому придется взять на свои не окрепшие после болезни плечи весь объем работы СОДа.
В таком тревожном состоянии мыслей, продолжая несостоявшийся разговор с Иваном Федоровичем, я вошел в комнату, где должен был находиться Громов, которого не было на месте. Решив воспользоваться его отсутствием для детального ознакомления с содержимым синей папки, я присел на стул, но в тот же момент в комнату влетел Громов. Он был без пиджака.
— Ага, — сказал он, кидая на стол бумаги и открывая ящик письменного стола, — едешь в горы, Пиквик? Я тебе завидую, там растут сосны и никакой суматохи.
— Саша, — ответил я с достоинством, — Иван Федорович, Доверяя мне поездку в охваченные сепаратизмом горные районы, указывал на трудности, с которыми я могу встретиться. Я полагаю, что, если бы эта поездка была увеселительной прогулкой, он подобрал бы для такой цели кого-нибудь из молодых посольских работников.
Запустив эту острую шпильку, я сразу перевел разговор на другую тему:
— Иван Федорович просил тебя распорядиться об обеспечении меня транспортом и всеми сведениями касательно связи с лигонской стороной.
— Ясно-ясно, — скривился Громов, продолжая рыться в ящике стола и делая вид, что мое задание уступает по важности делам, которыми он занимается в данный момент. — Куда же запропастился этот проклятый список? Папку с собой не бери, посеешь на аэродроме. Ты все прочел?
— Не успел, так как пришел сюда непосредственно из кабинета Ивана Федоровича.
— Жаль, теперь некогда этим заниматься. Самолет прибывает через сорок минут. Я надеялся, что консул туда успеет, но он в порту. Встретишь ученых, отвезешь в гостиницу, груз не забудь получить. Может, на аэродроме будет кто-нибудь из Министерства шахт и промышленности, я им звонил. Сам понимаешь…
Именно этого я не понимал. Громов, оказывается, даже не организовал встречу.
— Саша, — сказал я серьезно, — не может
Значительность моей фразы прошла мимо ушей Громова, он отмахнулся и вновь занялся бесцельными поисками в ящике письменного стола.
— В любом случае, — указал я, — полагаю, что следует направить на аэродром «рафик» с надежным шофером.
— У тебя что, своей машины нет?
Высказывание было легкомысленным, о чем я не преминул сообщить Громову. Не могу же я выступать в роли шофера и носильщика.
— Пойми же, — повысил тон Громов, — «рафик» в порту, автобус в ремонте. Поезжай на своем «Москвиче», а там тебе представитель Аэрофлота поможет.
— У меня создается впечатление, — сказал я, — что ты пытаешься сорвать государственное дело. Я позвоню Ивану Федоровичу!
— О Господи! — театрально возопил Громов. — Звони же! Только учти, как Соломин любит дважды повторять свои просьбы.
Я не стал никуда звонить. Я резко встал…
— Погоди… — Громов вытащил из синей папки листок. — Это захвати с собой, по дороге прочтешь.
Я аккуратно сложил машинописную страницу и покинул посольство.
Мой «Москвич», оставленный на солнцепеке, раскалился так, что я обжегся, взявшись за ручку дверцы. Воздух был неподвижен, красные канны на газоне казались языками адского пламени. Я снял пиджак и повесил его на крючок в салоне «Москвича». До прибытия на аэродром я позволю себе не изнывать от жары. Возможно, я излишне привержен правилам приличия, однако я убежден, что это дисциплинирует не только меня, но и окружающих. Я опустил левое окно, чтобы воздух проникал вовнутрь, однако отказался от соблазнительной мысли открыть окно справа — как известно, именно в такую жару наиболее опасны сквозняки, у меня же слабые связки, что ведет к частым вспышкам трахеита. Дорога до аэродрома в нормальных условиях занимает двадцать пять минут, однако в пути могут быть задержки и проверки документов. Никто не станет отрицать, что свое задание я начал выполнять в тревожный и критический момент, возможно, рискуя жизнью.
Улицы были пустынны, однако я не стал относить этот факт к числу последствий военного переворота, так как в Лигоне в это время дня даже собаки предпочитают отлеживаться в тени деревьев. Я свернул на длинную извилистую улицу Серебряная Долина, чтобы выехать на шоссе за университетским кампусом. Там, на перекрестке, несмотря на номер моей машины, меня остановил военный патруль. Я проникся сочувствием к солдатам, которые исполняли свой долг в полном обмундировании и раскаленных касках. Я успел на аэродром лишь за пять минут до прибытия самолета из Дели, и мне стоило некоторого труда пройти к взлетному полю, так как и там были военные патрули.
Я остановился в тени под козырьком здания аэропорта и, пока к самолету везли трап, успел прочесть листок из синей папки, переданный мне Громовым:
«…В соответствии с договоренностью, достигнутой между Министерством шахт и промышленности Республики Лигон и Академией наук СССР, в научную командировку в г. Танги (Республика Лигон) сроком на два месяца направляются заведующий лабораторией прогнозирования сильных землетрясений Института сейсмологии АН СССР доктор геолого-минералогических наук, профессор Котрикадзе Отар Давидович и старший научный сотрудник лаборатории прогнозирования кандидат физико-математических наук Ли Владимир Кимович…»