Похищение чародея
Шрифт:
Я решил сделать небольшой крюк, чтобы миновать деловую часть города. Улицы были пустынны. Я включил радио. Местная станция передавала народную музыку. Это ничего не значило, сотрудники радио могли решить, что народная музыка приемлема для любого режима. Я уже знал, что руководит переворотом бригадир Шосве. Раньше он командовал столичным военным округом. Как-то я встречался с ним на приеме, он даже сказал на хорошем английском языке несколько фраз о полезной миссии, которую выполняет в этой стране СОД. Однако эти слова еще не раскрывали действительных мыслей бригадира. Бригадир Шосве был плотным, невысоким даже по местным меркам, седеющим мужчиной.
Когда я пересекал улицу Свободы, бывшую Виктория-стрит, вдали, на соседнем перекрестке, у пагоды Забаган, увидел танк. Люк танка был открыт, и на башне, свесив ноги, сидели два солдата в касках и с автоматами.
Слухи о возможном перевороте витали в воздухе уже не первый месяц. В качестве противников правительства называли и правых сепаратистов, и репрессированную правительством Партию народной свободы, возможность переворота связывали даже с командиром особой бригады — зятем президента. Было ясно, что слабое, раздираемое внутренней борьбой, продажное правительство Джа Ролака неминуемо будет свергнуто, но когда и кем — оставалось тайной. И вот бригадир Шосве… Что принесет этот переворот трудолюбивому и многострадальному лигонскому народу?
По мере приближения к посольству мои мысли перешли к предстоящему разговору с Иваном Федоровичем Соломиным. На время отпуска Михаила Степановича советник Соломин замещал его. Я никак не ставлю под сомнение деловые качества Ивана Федоровича, но убежден, что, не будучи кадровым дипломатом, Соломин не обладает тем огромным опытом и хладнокровием, которые свойственны Михаилу Степановичу. И надо же было так случиться, что Михаил Степанович улетел в Москву на совещание и буквально тут же произошел переворот. Теперь вся ответственность за деятельность нашего небольшого посольства легла на плечи Ивана Федоровича.
Дежурный комендант Артур стоял у ворот посольства. Узнав меня, он сказал, что вчера пришла почта и на обратном пути я могу забрать корреспонденцию. Я поблагодарил Артура и по бетонной дорожке, огибающей газон, обсаженный каннами, подвел машину к стоянке. К сожалению, места под навесом не оказалось, потому что стажеры и атташе, которые могут и должны ставить свои машины в иных пунктах, заняли все места в тени. Я был вынужден оставить свой «Москвич» на солнцепеке и с ужасом подумал о том, как он раскалится, когда я вернусь.
Громов встретил меня на лестнице. Он, как всегда, спешил и, увидев меня, громко сказал:
— Привет, Пиквик, Соломин тебя заждался.
Не дав мне ответить, он исчез. При всей моей терпимости я не выношу откровенного панибратства, свойственного, в частности, Громову. Забывая о почти десятилетней разнице в возрасте, он называет меня на «ты» и порой позволяет себе шутки далеко не лучшего свойства. Я отдаю должное деловитости и способностям Громова и не оспариваю мнение Михаила Степановича, который как-то в моем присутствии подчеркнул, что высоко оценивает своего помощника, но что касается тактичности и воспитанности Громова, эти его качества оставляют желать лучшего.
Перед кабинетом Ивана Федоровича я был вынужден несколько минут подождать, так как советник проводил совещание с
Наконец Николай Павлович вышел из кабинета Ивана Федоровича, поздоровался со мной и поспешил к выходу. Я не стал останавливать его, чтобы не показаться назойливым. Сегодня у меня много неотложных дел.
Я ломал голову, зачем Ивану Федоровичу срочно понадобилась моя помощь. Михаил Степанович неоднократно обращался ко мне в периоды составления отчетов и иной документации, признавая тем самым мои способности и склонность к такого рода работе.
Ниночка пригласила меня в кабинет.
Это был сумасшедший день, и я чуть было не забыл о приезде профессора. Спасибо, Саша Громов, светлая голова, улучил момент относительного затишья и напомнил:
— Что будем делать с учеными?
Глаза у Саши были красные. Я поднял его в час ночи, и с тех пор он вертелся как белка в колесе.
— С какими еще учеными? — рявкнул я.
Я только что вернулся из Министерства иностранных дел, где царила полная анархия и всем заправлял пехотный майор, наши переводчики никак не могли справиться с простой на первый взгляд, но не однозначной лексикой первого программного заявления Революционного комитета, корреспондент ТАСС был близок к истерике, потому что ничего не знал о бригадире Шосве и почему-то полагал, что посольство должно бросить все дела и обслуживать его телетайп, два сотрудника ГКЭС уехали с вечера на море и там были задержаны солдатами, и так далее, и тому подобное…
— Иван Федорович, помилуйте, — сказал Саша Громов голосом нашего посла, который так некстати улетел в Москву. У Саши это получилось непроизвольно. — Вы же лично собирались встретить профессора Котрикадзе.
— Разумеется, — ответил я, хотя начисто забыл о вчерашнем решении. — Во сколько самолет?
— В двенадцать двадцать.
— Аэрофлотовский, Москва — Сингапур?
— Он самый.
— Номера в гостинице заказаны?
Я задавал стандартные вопросы, заранее зная ответы, но не мог не задавать их, как пилот, проверяющий приборы перед взлетом. Это уж привычка.
— В том-то и сложность. Номера в гостинице заказаны лигонской стороной. Они же взяли все расходы на себя. Но где сейчас те люди, которые брали на себя эти обязательства, ума не приложу.
— Со временем узнаешь. Лучше проверить.
— Ничего не получилось. Правда, я отыскал знакомого чиновника в Министерстве шахт и промышленности. Он ничего не знает, обещал связаться с Революционным комитетом, через час позвонить.
В иной ситуации я был бы рад поехать на аэродром, встретить профессора, натравить на него журналистов. Лигонцы бы осветили его приезд в местной прессе. А вот сейчас профессор превратился в обузу. Революция или нет, стихийные бедствия будут продолжаться. Они не обращают внимания на политическую ориентацию правительства.
Тут меня отвлек телефонный звонок. Чешский посол хотел заехать после ленча. Договариваясь с послом, я продолжал в уголке мозга размышлять о профессоре Котрикадзе… В горах неспокойно… Николай Павлович не исключает военных действий на окраинах страны.
— Загляни в программу. Она должна быть в папке. Когда вылет в горы?
Саша держал папку открытой на нужной бумажке.
— Завтра утром.
— Почему такая спешка?
— Я думаю, что они задержались с отлетом из Москвы — шли переговоры, оборудование готовили…