Похищение чародея
Шрифт:
— Не понял, — сказал доцент, нервными движениями отыскал на столе очки и надел их.
— Вот, — сказал Сашок. — Вы писали?
Он протянул записку доценту, а сам отступил на шаг. Он уже начал привыкать к тому, что жертвы дьявола — люди нервные.
Доцент пробежал записку глазами и спросил:
— А вы кто будете?
— Я тоже гражданин, — сказал Сашок. — Нашел и решил вернуть. Ваша душа свободна.
— Та-а-ак, — протянул доцент. — А поездка?
— Откуда мне знать, —
— Совершенно верно, — согласился доцент. — А вы не от товарища Д? Вы по собственной инициативе?
— Я пойду, а? — сказал Сашок. — А то мне это уже надоело. Хочешь человеку сделать как лучше, а он сомневается. Берите свою расписку, кушайте ее, жуйте, делайте что хотите. Я вас не знаю, вы меня не знаете.
— Постойте, — сказал доцент, видя, что Сашок направляется к двери. — Так ваш номер не пройдет. Берите эту бумажку и прекратите провокации.
— Какие еще провокации? — обиделся Сашок. — Разве я похож на провокатора?
— Я не знаю, на кого похожи провокаторы. Но знаю только, что эта записка со странным содержанием мне незнакома. Да, да, я ее вижу в первый раз.
— И подпись не ваша? Кровью, — спросил Сашок от дверей.
— Подпись? — Доцент внимательно посмотрел на подпись и сказал: — Подпись производит впечатление схожей с моей, но это ничего не значит, потому что в наше время искусство подделывать подписи достигло исключительных высот.
— Чего вы испугались? — сказал Сашок. — Я вашего дьявола, может, в глаза не видел. И не собираюсь с ним встречаться.
— Меня не интересует, кого вы видели, а кого нет. — Доцент уже пришел в себя и все больше гневался. — Но меня возмущает сам факт этого нападения. Мне подсовывают сомнительную бумаженцию, в которой говорится о дьявольщине, душе и так далее. Да вы знаете, с кем имеете дело? Я — доцент, кандидат наук, член партии, народный заседатель, наконец! И вы пытаетесь убедить меня в том, что существует дьявол, а у людей есть душа. Как вы только посмели рот раскрыть!
— А что, — спросил Сашок не без ехидства, — души у людей нет?
— В том смысле, в котором вы имеете в виду, абсолютно отрицаю. Но с точки зрения гуманизма, в переносном значении, разумеется, это признается.
— А чем же вы тогда торговали?
— Учтите, я никогда и ничем не торговал. Я вообще не склонен вступать в темные сделки.
— Даже с Сидоровым? — осмелел Сашок. Он почувствовал, что за возмущенными речами доцента скрывается жуткая неуверенность в себе.
— Отстаньте со своим Сидоровым! — почти закричал доцент, но осекся, потому что в дверь заглянула полная женщина в шелковом халате, с властным крупным лицом и спросила:
— Ты
— Я сейчас освобожусь, — ответил Сеня, принимая гордую позу.
— Ты помни, что через три часа машина, а ты еще не сложил вещи.
— Помню, кисочка, помню, — сказал доцент. — Мы с товарищем Сидоровым сейчас.
Женщина оглядела Сашка убийственным взглядом — он ей не показался. Но ушла.
Доцент провел ладонью по взмокшему лбу.
— А она не продавала? — спросил Сашок.
— Вы с ума сошли! — отмахнулся доцент. — У нее никогда не было души.
— Значит, разбираетесь все-таки, — сказал Сашок. Ему и смеяться хотелось, и плакать. Вроде бы надо уходить, но вроде бы разговор еще не окончен. И Сашок стоял. А доцент тоже не знал, как его выгнать.
Наконец доцент вздохнул, протянул Сашку расписку. Потом убрал руку.
— Пожалуй, я ее оставлю себе, — сказал он. — Как курьез. Да, как курьез.
— И в Аллахабад повезете? — спросил Сашок, который за прошедший день стал куда лучше, чем раньше, разбираться в людях. — За границу такие бумажки не пропускают.
— Ничего, — сказал доцент. — Пускай здесь полежит.
— Ну уж нет! — рассердился Сашок. — Сами говорите, что не подписывали, значит, другой подписывал. А раз другой подписывал, эта бумажка для вас чужая. Давайте ее обратно!
И не нужна была расписка Сашку, но хотелось позлить вспотевшего доцента. Тот буквально разрывался между желанием сохранить расписку и страхом признаться. Рука его непроизвольно протянула расписку ко рту, и Сашок вдруг понял: сейчас будет жевать ее, как попавшийся шпион.
— Не подавитесь, — сказал он.
— Я не могу! — воскликнул доцент. — Я пробивал эту поездку много лет. Я не могу от нее отказаться.
— А душу дьяволу продавал?
— Души нет!
— Души нет — отдай расписку!
— Души нет, — повторил обреченно доцент.
Сашок вытащил из его скрюченных пальцев расписку, не спеша сунул в карман, но был настороже, потому что понимал: раздираемый противоречивыми чувствами доцент может кинуться на него.
Но доцент не кинулся. Он потянулся к телефону.
— В милицию будем звонить? — спросил Сашок.
— Вы с ума сошли!
— Тогда привет, — сказал Сашок. — Счастливо побывать в солнечной Индии. Мойте руки перед едой, там, говорят, дизентерия свирепствует.
Доцент догнал Сашка у двери.
— Что угодно, — шептал он нервно, — только не передавайте в органы. Я стеснен в средствах. Но я готов…
— Сеня, ты скоро? — спросила его бездушная жена, которая, как монумент самой себе, выплыла в коридор.
— Сейчас, только помогу товарищу дверь открыть.