Погребенный кинжал
Шрифт:
Гарро поставил нетронутый кубок с вином.
— Магистр войны близко. Вы должны это знать. Пока мы говорим, его войска наступают на систему Сол.
— Гор всегда был рядом, — возразила она. — Дело не в расстоянии. Он уже здесь, прямо сейчас, в стенах этого места. В каждом городе-улье и поселении. Повсюду поблёскивают зазубренные ножи и шуршат крылья чёрных мух, — Киилер указала на камеру, в которой они находились. — Скажи спасибо, что твои глаза не могут это видеть.
— Тем больше причин увезти Вас отсюда, — Гарро почувствовал, что снова
— Ты беспокоишься не о Горе, — сказала Киилер, обрывая его следующие слова, прежде чем он успел произнести их. — Образ твоего генетического отца преследует тебя.
— Да, — Гарро потребовалось некоторое время, чтобы позволить себе признаться в этом. Перед Святой не было смысла что–либо отрицать.
— Мортарион изменился, — тепло и свет, которые излучало лицо Киилер, померкли, и она стала серьёзной. — Настолько, что ты и представить себе не можешь.
Воин подумал о тех исковерканных существах, которых он впервые увидел на «Эйзенштейне», а потом — о своём старом сопернике Грульгоре и отвратительном Повелителе Мух.
— Я снова встречусь со своим примархом? — Гарро вдруг осознал тяжесть меча и образцового болтера, висящих на его боевой броне.
— И что бы ты сделал, если бы узнал это? — Эуфратия поднесла руку ко рту, словно сама испугалась своего вопроса. — Ты веришь, что сможешь остановить Мортариона? Убить его? Вернуть его?
— Я должен попытаться. Я поклялся тебе, и, если попросишь, я воздержусь от любой конфронтации. Но…
— Но ты этого хочешь, — сказала она, и легионер кивнул. После долгой паузы Киилер снова заговорила. — Ты внемлешь моим речам, Натаниэль. Ты используешь слова Лектицио Дивинитатус и самого Бога-Императора как руководство к действию… но на самом деле они никогда не были нужны тебе, — женщина отошла в дальний конец камеры. — Ты всегда знал, что делать, мой капитан. Доверяй своим инстинктам.
— Я… — Гарро поднял руку, слова застыли у него на губах, но, прежде чем он успел их произнести, из вокс-бусины на горжете его доспеха раздался звук.
— Agentia Primus, — произнёс механический голос, — Сигиллит приказывает прибыть в Зал Эпох как можно быстрее.
— Малкадор будет недоволен, если ты снова ослушаешься его, — Киилер снова продемонстрировала свою лучезарную улыбку, нырнув под импровизированный занавес. — Не волнуйся, Натаниэль. Мы увидимся ещё раз, перед самым концом.
Локен шел позади всех, когда группа Странствующих Рыцарей вошла в высокий, ярко освещенный зал. Он напоминал соборы древности — высокие арки и рифлёные каменные колонны поддерживали сводчатый потолок — но, в отличие от этих зданий, Зал Эпох не имел стен.
В каждой арке, где в иных благочестивых местах поклонения находились алтари и большие витражные окна — совершенные образцы религиозного искусства — были постоянно движущиеся панели голографических изображений.
Трёхмерные проекции показывали хронику событий из истории Империума. С одной стороны, Локен видел разрушение вулканов Икслунда в ходе Объединительных
«Интересно, — подумал он. — После того, как всё закончится, какой–нибудь голографист тоже увековечит восстание? Или эта эпоха будет настолько позорной, что мы навсегда отвернёмся от нее?»
Мысль вызвала озноб, усилившийся от холодного ветра, проникающего сквозь арки. Зал Эпох находился в верхней, восточной части дворца, достаточно высоко, чтобы человеку понадобился тепловой плащ, если он слишком далеко отойдёт от невидимых тепловых полей в центре зала.
Внимание Локена переключилось с гигантских гололитов на Странствующих Рыцарей, собравшихся в зале. Те, кого он не знал, снова привлекли его взгляд, и он не мог не позволить своей воинственной натуре выйти на первый план. Гарвель анализировал их рефлекторно, словно они были потенциальными врагами. Кто из них двигался характерными движениями легионера с аугметической конечностью? Кто комфортнее чувствовал себя, скрываясь в тенях? Кто смело стоял в центре комнаты, избегая малейшего намёка на скрытность?
Когда–то идея смотреть на товарища-космодесантника и размышлять о том, как можно было бы его убить, была нереальной, она граничила с безумием и бесчестием. «Как всё изменилось к худшему», — мрачно подумал Локен.
По пути сюда невозможно было не заметить всплеска активности, происходившего во всех владениях Дворца. Отряды Избранных пробегали мимо Странствующих Рыцарей, неся оружие и снаряжение к опорным пунктам, а флаеры реяли в туманном небе. Постоянно, незаметно оглядываясь, Локен видел ярко-жёлтые цвета Имперских Кулаков на нижних ярусах, когда тяжелые танки и роты легионеров Дорна разворачивались на своих боевых позициях. Безмолвное, потрескивающее напряжение грядущей битвы пронизывало воздух, и, если быть честным с самим собой, страх, который Локен испытывал, зная, что прибытие Гора неизбежно, подавлялся яростным возбуждением.
И, возможно, некоторой долей облегчения. Так или иначе, война должна была закончиться на поверхности Терры. После долгих лет сопротивления ужасному, кровавому восстанию Локен был готов к этому. В бою всегда есть определённая ясность.
Он посмотрел в небо, сквозь призрачные очертания немногих оставшихся суборбитальных платформ, и увидел бледный диск Луны. Она превратилась в укреплённый опорный пункт: оборона была усилена боевыми флотилиями, автоматизированными системами и защитными высоковольтными сетями. Еще дальше, ближе к области пояса астероидов и за ним, как он предположил, идет подготовка к битве. Некоторые станции и боевые платформы уже хранили вокс-молчание, укрепляясь и готовясь к худшей участи.