Пограничье
Шрифт:
— Пройдите в кабинет, — произнес дворецкий, почти не разжимая губ, и отступил внутрь, пропуская ночного гостя в прихожую.
В этом доме Пауль был частым гостем, поэтому знал дорогу. Быстрым шагом он миновал темный ночной коридор, поднялся на второй этаж и, упав в кресло у потухшего камина, устало прикрыл глаза.
Может, стоило подождать утра? Необязательно было бежать со своими вопросами к капитану среди ночи...
Хозяин дома появился спустя пятнадцать минут, хмурый, злой и сонный.
— Лучше бы это было что-то действительно серьезное! — проворчал он,
— Можешь назвать мне актуальные имена всех тринадцати Предводителей?
Капитан Ботан опустился в кресло напротив и ничего не ответил. Он смотрел на своего ночного гостя со странным чувством тоски и безысходности. Все-таки придется рассказать Сигни правду...
— Кто конкретно тебя интересует?
— Все тринадцать, я же сказал, — ответил Павлик и нетерпеливо постучал кончиком сапога по полу.
Гай Ботан вздохнул, неспешно поднялся на ноги, прошел до письменного стола и, не опускаясь на стул, обитый зеленым плюшем, склонился над столешницей.
— Ты бы хоть свет зажег, — проворчал Павлик.
Откровенно говоря, капитан Ботан даже после всех лет знакомства все еще немного пугал сыщика. То, как он иногда смотрел, словно пронизывая насквозь пронзительным взглядом, словно заглядывая в душу, вытаскивая наружу самые тайные мысли, то, как обходился порою без сна... Или вот, как умел писать в темноте... Все это наводило на странные мысли.
Нет, Пауль Эро знал, что после того, как Гай Ботан перестал быть Стражем, он лишился всех сверхъестественных способностей, но иногда казалось, что где-то ТАМ произошла ошибка, и мужчина, склонившийся сейчас над письменным столом, все еще мог вывернуть его, Пауля Эро, наизнанку одним лишь взглядом.
Минуты через две капитан вернулся к сыщику, держа в руках лист бумаги, и Павлик, выдохнув с облегчением, Все-таки зажег свет.
— Я бы хотел, чтобы ты ознакомился со списком прямо сейчас и уничтожил его при мне, — категорично потребовал Гай Ботан. Эро кивнул с пониманием.
— Это понятно!
Вместо ожидаемых тринадцати было только девять фамилий. Пауль задумчиво кивнул.
— Значит, ты знал. Давно?
— После того, как убили родителей Сигни, пришлось поверить в то, что это не совпадение, — капитан, наконец, посмотрел на Пауля и, удивляясь страху, звучащему в собственном голосе, произнес:
— Я только не понимаю, как? Все мы по-прежнему очень сильные маги, понимаешь, Павлик, очень. И я просто представить себе не могу, с чем столкнулись мои... — он сглотнул комок, вставший вдруг поперек горла, и закончил шепотом:
— Что их убило?
— Я не знаю, — Павлик планомерно изодрал в клочья ненужный теперь уже список и, сбросив ручеек из мелких обрывков в пустой камин, легким щелчком пальцев поджег бумагу. — Но я узнаю.
Капитан недоверчиво хмыкнул и бросил на Павлика виноватый взгляд.
— Я понимаю, что должен был, наверное, рассказать об этом раньше. Тебе или кому-то... Но я... я ничего так не боюсь, как потерять ее. Как она посмотрит на меня, когда поймет, что ее родители умерли по моей вине?
Павлик дунул на серую золу, в которую
— Вот объясни мне такую закономерность, дорогой мой друг и товарищ Гай Ботан, сколько лет тебе?
А когда капитан открыл рот, чтобы ответить, нетерпеливо замахал рукой, призывая того к молчанию.
— Нет-нет! Лучше не говори. Боюсь, мой израненный посещением Библиотеки мозг не вынесет этой информации. Я не к тому. Я просто думаю, вот ты взрослый, отягощенный жизненным опытом человек. Почти мудрый, я бы сказал, мужик. Ну, по крайней мере, в теории. А что мы имеем на практике?
Павлик зевнул, а Гай, глядя на сыщика исподлобья, ворчливо поторопил:
— Что?
— Осел ты, а не мудрец. Поговори с женой, не порти себе и ей нервы. Что же касается вины... Виновника мы обязательно поймаем. Как-то напрягает меня этот виновник... Как-то мне не нравится это все...
На улицах Речного города по-прежнему была ночь.
Неудивительно, разговор с капитаном, включая распитие постфактум двухсот грамм коньяку, занял не более полутора часов. Звезды все еще были холодны и равнодушны, полуночное веселье уже сбавило обороты, а взрывы пьяного смеха сменились редкими всхлипами и заунывными песнями. Павлик постоял с минуту на крыльце старого особняка, прислушиваясь к звукам засыпающего за спиной дома. Прикинул, стоит ли снова направить свои стопы в «Пьяную свинью». Как-то нехорошо с Ангелиной получилось. Бросил женщину в этом рассаднике зла. С другой стороны, если верить информации, полученной в Ангельском читальном зале, бояться надо было за кабак, если женщина вдруг останется чем-то недовольна.
В конце концов, Павлик решил отправиться в местный эфорат и скоротать остатки ночи в тамошней гостинице при казарме.
Но поспать сыщику в эту ночь, видимо, не было предначертано судьбой.
Он шел по ночному городу и размышлял о неожиданных открытиях сегодняшнего дня, о том, как эта информация повлияет на расследование и, конечно же, не обошлось без мыслей на тему, зачем конкретно Вельзевул Аззариэлевич отправил его в Библиотеку. Директор Школы Добра никогда и ничего не делает просто так, все его ходы просчитаны на много шагов вперед… Что-то ведь он хотел от этого визита?
— Ни за что не поверю, что пану Ясневскому нужна информация о том, как Ангелина Фасолаки в пять лет упала с дерева и сломала ключицу… — Павлик раздосадовано потер лицо руками, не замечая того, что начал рассуждать вслух. — Отсюда делаем вывод: он почему-то считает, что эта информация может пригодиться мне.
Остановился посреди улицы, глядя вперед невидящим взглядом.
— Или не считает? Или это все-таки только наказание… Бред.
Свернул на знакомую улочку, которая вела к центральному отделению речного эфората, и с удивлением отметил суету, излишнюю освещенность и многолюдность. Толпа стояла к Павлику спиной, поэтому он не мог видеть говорившей, но чистый, почти детский голос, слышал отлично.