Пограничье
Шрифт:
Ангелина сухо сглотнула и облизала вмиг пересохшие губы, проклиная себя за несдержанность.
— Я могу говорить только о том, что напрямую касается моей семьи, — директор с видимым сожалением опустил тонкую руку на стол. — Мне нужно было подтолкнуть расследование моего юного друга в этом направлении... Вы понимаете, в каком именно?
— Думаю, что понимаю... — профессор Фасолаки вороватым движением спрятала под стол обе свои руки. — Это... Это касается... м-м-м... Призрачных демонов?
— Вам очень идет традиционный
Внезапная смена темы разговора заставила нового профессора Школы Добра недоуменно моргнуть и слегка порозоветь под нескромным директорским взглядом, скользящим по краю глубокого треугольного декольте.
— Я... Э-э-э-э... Спасибо...
И губы поджала раздраженно, злясь на себя. Что за черт! Словно впервые в жизни мужчина смотрит на нее так.
Пан Ясневский резко подвинул стул, чтобы оказаться как можно ближе к женщине и, еще больше понизив голос, произнес:
— Простите мне мое любопытство, но мне действительно сложно сосредоточиться. Ни о чем думать не могу с тех пор, как вы вышли из дамской комнаты. Мне надо знать. Вот здесь вот, — горячая ладонь бессовестно коснулась круглой коленки, выступавшей из традиционно неприличного разреза юбки, — это что же, браслет морской ведьмы?
Вельзевул Аззариэлевич не отрывал глаз от смущенного лица и, вместе с тем, осторожно очертил средним пальцем серебро наколенного украшения, скользнул по трем из пяти бриллиантиков и остановил свое путешествие на тыльной стороне ноги, вычерчивая восьмерки и прочие круги.
— Это просто часть образа, — собственный голос резанул напильником по нервам, — мне... Директор Ясневский! Вы ко мне пристаете, что ли?
Очуметь, как умно и дипломатично!.. Но как же своевременно в голову пришла эта мысль, заодно и подруг с собой привела, ворчливых и недовольных. Ангелина мысленно ахнула, внезапно осознав, что она достаточно сильно пьяна, в карнавальном костюме, в кабаке. И позволяет себя лапать... Мало того, радуется этому лапанию, как девчонка.
Вельзевул Аззариэлевич, не скрывая разочарования, убрал руку и вдруг улыбнулся, обнажив белую полоску зубов:
— Виновен.
Верхние зубы прикусили радостную нижнюю полную губу, и Ангелина, вздрогнув от этого зрелища, двумя руками схватилась за бокал с недопитым элем.
— Мне в самом деле надо было, чтобы Пауль узнал о Стражах. Может быть, теперь появится шанс, что будущее изменится.
Профессор Фасолаки из-за очередного поворота в разговоре снова разнервничалась и резко дернулась на стуле.
— И про... обряд вы верно догадались, — мужчина откинулся на спинку стула, впервые с момента своего прихода оглянувшись по сторонам. — Хотите, расскажу?
— Здесь? — Ангелина обвела шумный зал кабачка удивленным взглядом. — Вы действительно хотите говорить об этом здесь, где нас каждый может услышать?
Вельзевул Аззариэлевич подмигнул ей и небрежно дернул плечом:
—
— И потом, если бы я проводил вас в другое, более уединенное место, вряд ли бы дело ограничилось разговорами.
Слишком самоуверенно, слишком по-мальчишечьи, слишком откровенно, но чертовски приятно, что она все-таки покраснела.
— Директор!
Он вздохнул и вынужденно признался:
— Уверяю вас, полог тишины никому не позволит узнать о наших с вами тайнах, дорогая, — он подозвал девочку, сновавшую с кувшинами между столиками и, сделав заказ, снова повернулся к Ангелине.
— А сказку я вам все-таки расскажу. И называться она будет, допустим, «Русалочка».
Сказка «Русалочка»
Давно это было. В те стародавние времена, когда боги еще жили среди людей и щедро одаривали их волшебными умениями и магическими способностями. А может, и не так давно, а гораздо ближе к сегодняшнему дню, чем кажется. Как бы то ни было, в одном темном-темном лесу жил-был мальчик. И больше всего на свете он мечтал о том, чтобы стать великим магом, самым великим в мире, а лучше — в обоих мирах.
Но талантов у него было не так чтобы и много, а слова матери о том, что девяносто девять процентов таланта — это упорный труд, в те далекие времена казались мальчику нудным бредом и абсолютной чепухой.
— Путь к тому, чтобы стать великим магом, сложен и тернист, — говорил учитель, который сам не был великим, но при этом почему-то пытался учить величию других. — Сначала ты помощник ученика, потом ученик, потом помощник мага, друг мага, соратник мага. И только потом, если судьбе будет угодно, ты можешь — подчеркиваю, можешь, мой друг — стать настоящим магом.
Ждать так долго мальчику совсем-совсем не хотелось. Молодость в принципе ждать не умеет, а уж если ты молод, горяч и при этом наполовину черт, о каком ожидании вообще может идти речь? Тем более, если у тебя в кармане абсолютное доверие учителя и беспрепятственный вход в любой зал Библиотеки.
Мы, кажется, забыли уточнить, дорогой слушатель, что учитель был Библиотекарем, а мальчику на роду было написано заменить его на этом важном посту. Когда придет час, само собой. Да-да, мой дорогой друг, в те далекие темные времена не было ни Университета ангелов, ни Библиотечного факультета при нем... Хотя, если подумать, то Университет-то, пожалуй, и был. Но его закрытость и отгороженность от остального мира и близко не позволяла никому представить, что за древними белыми стенами когда-нибудь сможет учиться кто-то, в чьих жилах не течет ангельская кровь.