Погоня

Хармс К.А.

Я нежно поцеловал ее у основания шеи, и на мгновение она замерла, как будто она была напугана тем, что я могу сделать дальше. Эта мысль оставила неприятный осадок в душе. Неужели она действительно думала, что я заставил бы ее сделать то, к чему она не была полностью готова?

Я медленно отпустил ее, отступая назад, чтобы оставить некоторое пространство между нами. Мое сердце колотилось, и она была не единственной, кто нуждался в дистанции.

Она оставалась стоять спиной ко мне, поскольку мы оба замерли, просто спокойно дыша. Я не произнес ни звука, боясь спугнуть ее. Я уже рассказал ей о моих намерениях, и надеялся, что этого

было достаточно.

И когда она подошла к двери, открыла ее и вышла, не оглядываясь, мне показалось, что она забрала часть меня с собой. Я сник от разочарования, слушая удаляющийся стук ее каблуков.

Глава 13

Кинсли

Я никогда в жизни не была так возбуждена и зла, так расстроена и растеряна, все смешалось в одну чертову кучу. Я чувствовала, что моя проклятая голова идет кругом.

— Ты, — сказала я, хлопнув рукой по поверхности стойки, которая отделяла меня и Лекса. – Ты— дьявол.

— Я? — и глазом не моргнув, прикинулся он невинным, прижав ладонь к груди, как будто обиделся.

— Да, ты, умник, — я, прищурившись, смотрела на него, надеясь, что он понял намек. — Ты все знал, во что я ввязываюсь, приехав сюда сегодня. И ты узнал о списке поручений, которые у меня были. Как, я еще не уверена, но я это выясню. Не предупредить меня, было просто жестоко.

Он пожал плечами и улыбнулся.

— Ну, вы двое провели почти два часа, поглощенные этой жестокой средой. — Он выгнул брови в изумлении, и я крепче сжала край стойки. — Значит, это было не так уж плохо.

— Отдай мне документы, Лекс, — сказал я сквозь стиснутые зубы. Теперь я поняла, что Эштон имел в виду, говоря, что обо всем позаботились. Оказывается, мой приятель Лекс не забирал вещи из химчистки, вместо этого он выполнял мои гребаные поручения. Он был замешан в этом с самого начала.

Я протянула руку, и он положил файлы на мою ладонь, пытаясь неудачно сдержать улыбку.

— Ты змей, — сказала я, прежде чем повернуться на каблуках и промаршировать к лифту.

Я проигнорировала низкий смешок Лекса, ожидая с раздражением прибытия лифта. Ощущение дежавю захлестнуло меня, и я подумала, насколько я была глупа, попавшись на удочку, которую Лекс и Эштон, так умело закинули.

Чертовы мужчины и их потребность все контролировать.

Спустя два дня после того, как я покинула офис Эштона, я все еще ощущала последствия его близости. Место на шее, которое он поцеловал, ныло еще больше. Почему он так удивительно пах, и почему, черт возьми, я чувствую это раздражающее влечение к нему?

Было субботнее утро, ну хорошо, скорее полдень, и я все еще оставалась в своей проклятой пижаме. В течение недели мне нужно было разъезжать по разным местам, был повод покинуть мою крошечную однокомнатную квартиру. Но на выходных я становилась отшельником. Мне казалось безопаснее, оставаться спрятанной в своем.

Нет, моя квартира не была пределом мечтаний. Все что здесь имелось, это либо осталось, когда я переехала сюда, либо что-то незначительное, что я добавила за эти недели. Но она постепенно стала моим собственным домом, когда я расставила всякие мелочи тут и там, что Джейс никогда не позволял.

Его особняк в Майами был оформлен, чтобы произвести определенное впечатление, вместо того, чтобы быть нашим общим домом. Он никогда не позволял мне выбрать понравившуюся картину или цвет постельного белья. Я никогда не оставляла пару носков, лежащими в центре комнаты из-за того, у что мне было лень бросить их в корзину. Я даже не думала о таких вещах, потому что Джейс разъяснил правила нашей жизни очень доходчиво. Поэтому сейчас, я была полной противоположностью себе той. Я бросила одежду на полу просто потому, что могу. Я оставила грязную чашку из-под кофе в раковине и фантики на столешнице, потому что это заставляло меня почувствовать, что я наконец-то обрела контроль. Я оставляла незаправленной постель в течение нескольких дней, и это вызывало у меня самую большую улыбку. Меня не волновало, что я становлюсь неряхой. Это был мой способ выражения протеста.

Возвратившись с работы, я сняла свои туфли и, не задумываясь, оставила их в центре комнаты.

Я до сих пор не отыскала идеальной картины или подходящее по цвету постельное белье, но это было главным образом потому, что я вряд ли могла себе позволить прежний образ жизни. Однако все это придет со временем. Сейчас я просто радовалась свободе.

Я ничего не потеряла: ни деньги, ни модные вещи, потому что все это принадлежало ему, не мне, и он стремился показать это при каждом удобном случае. Он часто говорил мне, что я ничто без него.

И это являлось главными причинами, по которым я не могла поддаться соблазну рассмотреть притяжение между мной и Эштоном, я не могла рисковать, повторяя свое прошлое. И я должна держать себя в стороне от любой привязанности. Потому что, когда ты сближаешься с кем то, страхи и секреты, которые ты скрываешь, находят способ всплыть наружу. Я не могла допустить, чтобы кто-либо узнал, кто я или откуда появилась.

Мне пришлось спрятать Кинсли навсегда.

Мне нужно завести кошку. Я рассмеялась над этой случайной мыслью. Я понятия не имела, откуда она взялась. Думаю, мне просто одиноко. Мне хотелось взять телефон и позвонить папе. Джейс всегда удерживал меня от этих попыток. Просто еще один способ, чтобы меня контролировать.

Я потеряла отца. Я часто вспоминала, какими были годы нашей совместной жизни, прежде чем мы попали в руки Брюса и Джейса Хеллманов. Не так много, и здоровье отца вынуждало нас находиться в помещении большую часть времени, потому что он не мог передвигаться дальше дивана или кровати. Но тогда мы были счастливы. В те дни мы просто говорили часами. Время от времени мы дискутировали о политике или о каком-нибудь случае в новостях. Мой отец и я, оба были упрямы в своих взглядах на то, каким должен быть мир. Мы так увлеченно беседовали, едва ли замечая, сколько времени прошло, прежде чем понимали, что уже была середина ночи.

Мне до сих пор трудно поверить, что его нет. И было тяжело осознавать, что я понятия не имела, где похоронен мой отец, и был ли он похоронен, а не кремирован. Я просто представляла, как он сидит на диване рядом со мной, смеясь над тем, как много я узнала о последних кандидатах в президенты. Проще было не признавать тот факт, что я его больше никогда не увижу.

Может, это было неправильно с моей стороны, но это помогло мне выжить, и каким-то образом я знала, что мой отец одобрил бы мое решение, если бы оно помогло мне.