Погоня

Хармс К.А.

Я не смотрела на Эштона, чтобы наблюдать его реакцию, но судя по изумленному взгляду Лекса, я могла бы предположить, что мои знания о дорогущих винах были сюрпризом и для Эштона тоже.

Это был промах с моей стороны. Сейчас я была Кирой, девушкой, приехавшей из пригорода Чикаго, а не Кинсли, которая была замужем за одним из самых богатых, самых влиятельных мужчин в Майами.

— Прекрасный выбор, — наконец сказал Эштон, и я подняла глаза, обнаружив крашеную блондинку с грудью размером с Эверест, смотрящую на меня с прищуром. Видимо ей не понравилось, что я отвлекаю

внимание от нее.

Мне тоже это не понравилось. На самом деле я хотела, чтобы и Эштон, и его шлюха убрались за тридевять земель.

— Если бы я обнаружил, что вы ужинаете не с Лексом, а с кем-то другим, я бы, возможно, немного приревновал, — сказал Эштон, шокируя меня и женщину рядом с ним.

Он же был на свидании, ради всего святого. Как грубо.

— Приятного вечера, — сказал он, прежде чем вежливо кивнуть Лексу и направиться к своему столу, предоставляя нас самим себе.

— Почему каждый раз, когда я позволяю тебе убедить меня сделать что-то, я в конечном итоге сожалею об этом? — прошипела я, снова сосредоточившись на меню.

— Эй, — сказал Лекс, — на этот раз я не имел к этому никакого отношения.

— Ты ожидаешь, что я поверю в это? — спросила я, прищурившись, глядя на него.

— Разве я виноват, что он проверил мой ежедневник? — спорил Лекс. — Скорее всего, не посодействовало и то, что я записал "Ужин с Кирой" жирным шрифтом и подчеркнул ярко-желтым маркером, но все же ему не следовало подглядывать.

— Разве вы не синхронизируете свои расписания ежедневно? — спросила я, уже зная ответ. Лекс неоднократно жаловался во время наших многочисленных телефонных разговоров, что Эштон изменил его расписание без предупреждения и не убедился, что тот был не против. Я уже пожалела, что дала ему свой номер телефона после первого же звонка, когда он почти час жаловался на то, что Эштон просто считал, что у Лекса нет никакой личной жизни вне работы, и никогда не спрашивал его, есть ли у того планы, прежде чем составить расписание.

— О да, это так, — сказал он, пожав плечами, и я прикусила губу, чтобы не наорать на него. Ему повезло, что были свидетели, потому что я действительно хотела избить его меню, которое я так крепко сжимала, что даже пальцы заболели.

Я рискнула и бросила взгляд на столик, занятый Эшем и его подружкой, и сразу же пожалела об этом. Он смотрел прямо на меня, и, когда наши взгляды встретились, на его губах появилась дерзкая ухмылка. Я хотела отвернуться, мне нужно было отвести взгляд, но, черт возьми, я не могла. Он взглядом удерживал меня, даже когда женщина провела пальцем по его подбородку и наклонилась, чтобы поцеловать его в шею.

Вспышка ревности, на которую я не имела права, пронзила меня.

Я могла быть той, кто целовал бы и прикасался к нему. Он мог бы быть моим, только я сопротивлялась.

Почему?

Неужели было бы так ужасно поддаться страсти, которую чувствовала к Эшу? Разве было бы неправильно позволить ему отвлечь меня от страха и тревоги, что я испытывала ежедневно?

Можно ли, наконец, позволить себе жить?

Глава 16

Эштон

Я

пытался казаться спокойным, поскольку Нина продолжала дотрагиваться до меня, хотя я, честно говоря, не желал ее прикосновений. Сидеть рядом с ней было достаточно утомительно. Да, она прикасалась едва уловимо, но она дала мне понять, что надеялась, закончить вечер в постели потными и удовлетворенными. Но сегодня я был здесь только потому, что хватался за соломинку.

Я должен был заставить Киру захотеть меня так, как я хотел ее, и мой помощник предложил мне попытаться заставить ее ревновать.

Этот засранец сидел за столом с женщиной, которая заставляла меня нахрен съехать с катушек, и наслаждалась едой и напитками, за которые платил я, в то время пока я находился здесь, борясь с желанием бросить Нину, и настоять, чтобы Кира пошла со мной.

Я знал, что это дерьмо никуда не годится, потому что Кира не подчинится моим требованиям. Я все еще пытался к этому привыкнуть или смириться с этим, потому что никогда в своей жизни не чувствовал себя таким отверженным каким меня заставляла чувствовать себя Кира. Она была самым большим чертовым вызовом, с которым я столкнулся за много лет. Но она этого стоила. Она наверняка испытывала мою версию теории о том, чего хотят женщины.

Когда я поднял глаза, то увидел, как Кира встает из-за стола и движется к уборным, мой живот скрутило в предвкушении. Это был шанс оказаться наедине.

— Извини, — сказал я, убрав руку Нины с моего бедра, и встал.

— Ты хочешь, чтобы я помогла тебе? — спросила она, прикусив нижнюю губу.

Месяц назад я, возможно, согласился бы на это предложение, но сегодня это просто казалось глупым.

— Нет, — с легкостью ответил я и , не оглядываясь, последовал за Кирой.

Когда я свернул за угол, длинный, узкий коридор оказался пуст. В конце он поворачивал налево и приводил к женской уборной. Мужская комната находилась в противоположном направлении.

Я прислонился к стене недалеко от двери в женский туалет и скрестил руки на груди, постукивая ногой, чтобы снять внутренне напряжение. Ни разу в жизни мне не приходилось так упорно бороться, чтобы оставаться спокойным. Обычно я оставался расслабленными безучастным. Но с тех пор как Кира впервые дала мне отставку, все полетело к чертям.

Рев сушилки для рук за дверью вырывал меня из моих мыслей. Еще больше волнуясь, я наблюдал за дверью, ожидая, когда появится красотка. И когда она вышла, я ни минуты не колебался.

Ее изумленный взгляд остановился на мне, когда я поймал ее за талию и развернул, придавив ее спиной к стене. Обняв ее, я наклонился ближе ,прижимая наши тела друг к другу.

— Почему ты сопротивляешься? — спросил я. — Я знаю, ты тоже это чувствуешь. Я вижу это в твоем взгляде. То, как твои глаза затуманиваются, и этот сладкий рот чуть-чуть приоткрывается, как будто ты потерялась в какой-то эротической фантазии.

— Я не знаю, о чем ты говоришь, — настаивала она, но звучавшая неуверенность в ее голосе говорила, что я прав.