Погоня
Шрифт:
— Просто позвони ей, — сказал он, бросая сообщения на мой стол. — Ты был задницей три дня, это больше, чем обычно.
Опять же, я позволил бы очень немногим людям говорить со мной в такой манере. Лекс всегда без колебаний говорил, что у него на уме. Он не стеснялся и не приукрашивал дерьмо.
— Твое терпение летит к чертям, и ты заставляешь меня желать использовать свой неотгулянный отпуск, чтобы убраться подальше от твоей капризной задницы. Итак, или ты позвонишь ей, или я возьму выходной до конца дня, — он упер руки в боки, бросая мне вызов.
Лифт известил о прибытии,
Лекс развернулся и с досадой покачал головой, когда вышел из моего кабинета. Дерзкий маленький ублюдок. Я подошел к моей двери и прислушался, как он приветствовал посетителя, чувствуя разочарование, когда понял, что это просто Фаррис, наш почтальон.
Разочарование оттого, что желаемое было вне моей досягаемости, начало добираться до меня. Мне никогда не приходилось играть в игры или преследовать какую-то женщину. Для меня завоевать женщину всегда было легко — подмигивание, улыбка, покупка нескольких напитков для нее и бац, следующее, что я понимаю, что просыпаюсь довольным и готовым к новому дню. Но у Киры был, видимо, иммунитет к моим чарам.
Я должен был вытащить свою голову из задницы и двигаться дальше. Это дерьмо было так нехарактерно для меня. Если уж на то пошло, из сотни разных женщин я мог бы выбрать себе любую, посетив ближайший ресторан или чертов продуктовый магазин. Так какого хрена я так зациклился на остроумной брюнетке, которая до сих пор не проявляла никаких признаков интереса ко мне?
— Ну, это не телефонный звонок, но..., — сказал Лекс у моей двери, когда самодовольно подошел ко мне и протянул маленький конверт. — Вот оно.
Я посмотрел на конверт голубоватого оттенка. "Мистеру Монтгомери" было написано на лицевой стороне вместе с моим адресом. В разделе адресата было напечатано просто "Адвокатская контора Стокман и Райт".
Раздражение усиливалось.
Я поддел пальцем печать и разорвал конверт слишком агрессивно. Я обнаружил внутри открытку, в которой было простое "Спасибо", написанное каллиграфическим почерком на лицевой стороне.
Я скомкал в руке разорванный конверт, глядя на открытку, и подождал несколько секунд, чтобы взять под контроль свое раздражение, прежде чем открыл ее и прочитал сообщение внутри.
"Цветы были прекрасны, и в моем кабинете пахнет удивительно. Спасибо за добрый жест. Кира Мастерсон."
И это долбанное дерьмо было напечатано. Не написано рукой, как адрес на конверте. Это, твою мать, было напечатано с помощью проклятого компьютера, так безлико и очевидно, давая отворот поворот.
— Соедини меня с мисс Мастерсон по телефону, — сказал я, все еще держа открытку.
Я даже не нашел времени, чтобы взглянуть на Лекса. Вместо этого я подошел к своему столу и сел на стул в ожидании.
Он взволнованно засуетился, и я боролся с желанием закатить глаза. Чему, ешкин кот, во всей этой ситуации можно было радоваться? Этому человеку нужен валиум.
Через несколько
— Она на второй линии. Будь вежливым. Она слишком милая для твоего высокомерного, властного поведения.
Игнорируя его предупреждение, я поднял трубку и, все еще глядя на открытку, попытался оставаться собранным.
— Я получил отворот поворот вашей благодарственной открыткой. Я обижен, мисс Мастерсон, — сказал я в трубку. Мое сердце быстро забилось в груди, когда я откинулся на спинку стула, оставаясь внешне спокойным и хладнокровным. — Что случилось с простым благодарственным звонком?
Она не ответила, и я не мог не улыбнуться. Видимо, Лекс не предупредил ее, что я был тем, кто хотел поговорить с ней, прежде чем переадресовать мне вызов. Мне понравилось, что я поразил нее. Я видел, что сделал это, когда она пришла в мой кабинет. Она пыталась казаться шокированной моими словами и действиями, но то, как отреагировало ее тело, говорило об обратном.
— Мистер Монтгомери, — наконец заговорила она. — Мне очень жаль, если я выгляжу неблагодарной. Я просто подумала, что открытка с признательностью была лучшей формой контакта. И хотя цветы очень красивые, в них действительно не было необходимости.
— Я мог бы воспользоваться другим вариантом, но смею вас заверить, Кира, что вы предпочтете цветы, — я часто думал о том, как ее щеки покраснели, когда мы стояли достаточно близко, чтобы наши тела отреагировали на простое присутствие друг друга. — Но, полагаю, что второй вариант доставил бы нам больше удовольствия, чем цветы.
Я усмехнулся, когда ее сбившееся дыхание заполнило тишину.
— Вы предпочли бы этот вариант, Кира? — спросил я, надеясь вытащить ее из зоны комфорта. Она была робкой, но в глубине души я чувствовал, что ей просто нужен маленький толчок, чтобы найти ее внутреннюю силу. Я немного поддразнивал ее, чтобы получить реакцию, в которой отчаянно нуждался.
— Цветы были, очевидно, правильным выбором, — сказала она приглушенным тоном.
— Я не согласен, потому что они заставили меня ждать три очень болезненных, долгих дня. Я надеялся, что они поспособствуют телефонному звонку или, может быть, второму визиту, — я откинулся на спинку стула и начал играть с кончиком своего галстука. — Я нетерпеливый человек, и ваше молчание в течение последних нескольких дней, а после эта пренебрежительная открытка, только заставили меня еще больше желать получить то, что я хочу.
— Я надеялась, что это создаст впечатление, что то, что я сказала раньше, было правдой, — она помолчала, прежде чем уточнить. — Я не заинтересована в чем-то большем с вами.
— Я думаю, ты лжешь, — без колебаний ответил я.
— Простите? — вот это заговорила дерзкая девчонка, которая привлекла мое внимание. — Вы не знаете меня достаточно хорошо, чтобы определить, вру ли я. Но могу вас заверить, что я не намерена быть еще одной женщиной, которая охотно запрыгнет в постель к скандально известному Эштону Монтгомери. Я ценю себя немного больше, чем женщины, которые позволяют вам использовать себя, а затем быть выброшенной. Ни сейчас и никогда я не буду вашей шлюхой.