Поглощенный
Шрифт:
Решая не отвечать на этот вопрос, я сосредотачиваюсь на настройках кондиционера, играя с ручкой, пока холодный воздух не начинает дуть мне в лицо.
– Ты всегда так хорошо ко мне относилась, Кайли, но думаю, ты решила подбросить меня до дома не только ради того, чтобы сообщить, что напавшего на меня парня вскоре не выпустят из тюрьмы.
Она нервно смеется.
– А ты проницательная сучка.
Забавно, но я вспоминаю, как ее брат сказал мне почти тоже самое за кулисами после шоу в Далласе, когда Силла впервые исполнила со сцены песню "Лучшая
– Что ты собираешься делать с моим братом?
– тихо спрашивает Кайли.
Я поворачиваю голову направо и смотрю в окно.
– Сказанное им не изменяет моих чувств, - пряди моих волос раздувает поток воздуха из кондиционера, и я заправляю их за уши, вздрагивая, когда костяшки пальцев задевают синяк возле челюсти.
– Я верю, что это был несчастный случай, но почему он не мог просто...
Когда я смолкаю, Кайли поворачивает ко мне голову, отчего ее каштановые волосы развиваются.
– Что? Рассказать тебе? Сиенна, я пилю его несколько лет по этому поводу, и ничто не смогло подготовить меня к его рассказу вчера в больнице. А я сомневаюсь, что ты жаждала услышать его признание больше моего.
– Так ты никогда не ожидала, что его секрет таков?
Она снова смотрит на дорогу.
– А должна была, а? То есть, признаки были на лицо. Силла перестала жаловаться на сталкера через несколько недель после шоу в Луисвилле, и затем Лукас начал избегать этого места всеми правдами и неправдами. Но честно, я просто думала, что все из-за того, что нытье Силлы со сцены негативно сказалось на имидже обеих групп, - Кайли резко сворачивает на шоссе, бормоча ругательства, когда кто-то сигналит ей.
– Я не могла уснуть прошлой ночью, поэтому погуглила Брюса. Власти посчитали, что это грабеж, который пошел не по плану. У него были обнаружены наркотики, и сам он был под кайфом, когда умер. Если бы я подозревала, что...
Но она не заканчивает предложение.
– Если ты думаешь, что я собираюсь что-нибудь сообщить копам, то нет, - говорю я, и она грустно улыбается.
– Если бы я так думала, то тебя бы не было со мной в этой машине. Мне просто нужно знать, что ты собираешься делать. Мой брат любит тебя, и если Сэм собирается снова разбушеваться и воспользоваться собой, детка, - мы обе знаем, что она это может сделать - то я хочу знать, где ты собираешься остановиться.
– Я...
Где же я собираюсь остановиться? Я знаю, куда ведет меня сердце, к Лукасу, но голова?
– Потому что я не хочу, чтобы брат уезжал. Я не хочу, чтобы его племянница или племянник не были с ним знакомы, и...
Из моих легких будто выкачали воздух.
– Постой. Кайли, ты беременна?
– Сюрприз, - говорит она уверенно.
– Шесть недель, и веришь или нет, никто кроме вас с Лукасом об этом не знает.
– Ты в порядке? Это, должно быть, плохо для малыша.
Кайли мотает головой.
– Клянусь, я в норме, - она сворачивает с шоссе на дорогу к дому бабули. Когда
– Вот сидишь ты здесь со своим побитым личиком, и все, о чем можешь думать, так это обо мне? Неудивительно, что брат так в тебя влюблен.
Остаток пути Кайли молчит, но когда я бросаю на нее взгляд - а я делаю это очень часто -, то вижу, как по ее щекам катятся слезы. Когда она подъезжает к дому бабушки, то останавливается как можно ближе ко входу. Выключая зажигание, Кай откидывается на кожаное сидение.
– Мне не нравится покидать людей, которых люблю, и которые любят меня, - говорю я наконец-то, при этом глядя на входную дверь дома, пока ровный прямоугольник не начинает расплываться перед глазами.
– Вот почему я сюда вернулась, ты ведь знаешь это?
– Ты хороший человек.
– Я не знаю, как смогу взглянуть теперь на Лукаса, но знаю одно: я люблю его. Может, это делает меня глупой, слабой или даже наивной. Меня не заботит. Но неважно, будем ли мы вместе или порознь, я не хочу, чтобы эта сука Сэм делала с ним подобное.
– Она станет вымогать еще больше денег, - говорит Кайли.
– Откуда ты знаешь?
Она приподнимает плечи.
– В этом есть смысл. И он продолжит платить ей, чтобы просто похоронить свой секрет. Что пугает меня больше всего, так это то, что случится, когда ничего не останется? Когда она заберет у него все, и не останется ничего, что бы могло ее в нем удовлетворить?
Я смотрю, как двери дома открываются, и на пороге появляется улыбающаяся бабушка. Но улыбка сползает с ее лица, как только ба видит нас с Кайли внутри внедорожника. Она медленно пятится в дом и закрывает за собой двери.
Я зажмуриваю глаза.
– Не важно, останусь ли я в стороне или вместе с ним, верно?
– Твоя любовь к нему разжигает костер под ее задницей, но нет, это не важно. Она все равно будет донимать его.
Пока не останется ничего, что бы можно было забрать.
И сколько это продлится?
Год?
Еще четыре года?
Оставшуюся жизнь Лукаса?
Я тянусь рукой за сидение Кайли и хватаю свою сумку, а затем тяну ее себе на колени.
– Спасибо, что подбросила меня домой, - шепчу я.
– Нравится тебе это или нет, но ты не отделаешься от меня.
– Знаю, но к счастью, мне это нравится.
Я выбираюсь с внедорожника и бросаю на Кайли взволнованный взгляд поверх плеча, концентрируясь на ее пока что плоском животе. Она тоже опускает глаза.
– Береги себя, Кайли. И расскажи Уайтту о малыше, ладно? Это станет для него событием года.
Впервые с тех пор, как она забрала меня с больницы около часа назад, Кайли весело улыбается, той улыбкой, что привлекла меня в ней при нашем знакомстве.
– Не волнуйся, расскажу. И ты береги себя, Сиенна.
Я киваю и захлопываю дверцу авто.
– Вскоре позвоню тебе.
Но когда медленно поднимаюсь по ступеням на крыльцо, то слышу, как открывается стекло с пассажирской стороны.