Поглощённая
Шрифт:
Я смутно осознаю тот факт, что пьяна.
Дарси и Джулиан смеются над какой-то общей шуткой, держась за руки через стол, по их лицам текут слезы. Наполовину съеденная упаковка сублимированного печенья, которую Дарси выудила из запасов провизии, лежит рядом с вином. Одно печенье выпало на стол и впитывает в себя немного пролитого вина. Рагу уже давно остыло.
Бен продолжает смотреть на меня, как будто пытается привлечь мое внимание.
У меня перехватывает дыхание. Ночь закрадывается внутрь и склоняется надо мной, касаясь
Я отодвигаю стул и резко встаю. Кажется, никто этого не замечает. Когда я иду, пол кренится; я выпила слишком много. Я распахиваю полог палатки, и ночь приветствует меня.
Я делаю долгий, глубокий вдох ночного воздуха и смотрю на небо. Я никогда не видела ничего подобного, разве что на фотографиях. Но они и в подметки не годятся реальности. Небо такое ясное, что на мгновение я верю: я могла бы взлететь. Что всё, что мне нужно сделать, — это легонько оттолкнуться, и я поплыву всё выше и выше, позванная усеянной звездами ночью.
Это совсем не похоже на взгляд в космос из иллюминатора. Это богаче, ярче, лучше. Звезды изгибаются над нами, как сеть из светлячков, а вон там, слабо светясь, словно россыпь звездного снега, раскинулась галактика Млечный Путь. Так далеко от дома, каждая звезда незнакома, и все же мы делим это на всех. В этот момент я знаю, что мы все связаны, от червей в грязи до сияющих, как маяки, звезд на самом краю галактики.
Я могла бы стоять здесь вечно, пока не умру от голода и не рухну в небытие. Я могла бы сделать это с радостью.
— Джонс, ты в порядке?
Теплая рука на моем плече не пугает меня, но сердце все равно начинает биться чаще.
Я оборачиваюсь, и там стоит Бен. Его челюсть темнеет от легкой небритости. Его глаза блестят от вина. Он опускает руку, словно с запозданием осознав, что это было слишком фамильярно. — Немного перебрала?
Я натянуто киваю.
— Я тоже.
Его присутствие раздражает меня. У меня был такой момент, я впитывала эту красоту. А теперь он здесь, этот неизбежный мужчина, едва уловимо пахнущий потом и вином. Разве он не знает, что я не могу ни о чем другом думать, когда он так близко ко мне? Я бы хотела, чтобы он ушел. Но он просто стоит там, глядя на звезды.
— Знаешь, — говорит он, — мои приятели дома никогда бы мне этого не простили.
Дома. Нас не было уже несколько месяцев, большую часть из которых мы провели в гиперсне. А до этого мы тренировались на сверхсекретной базе с нулевым контактом с внешним миром. Я уже почти не знаю, что такое дом.
— Не простили бы чего?
Я чувствую на себе его взгляд, но не отрываю глаз от неба.
— Того, что я пялюсь на звезды, — говорит он, затем качает головой. — Того, что я расчувствовался, глядя на звезды.
—
— Невозможно этого не сделать.
Интересно.
— Думаю, твои приятели бы поняли.
— Ты не знаешь моих приятелей.
— Это все звезды.
Он выдыхает, и его дыхание превращается в пар в холодном ночном воздухе.
— Может быть, они бы поняли, если бы у меня перехватило горло из-за новой модели беспилотного ударного дрона.
Я не могу удержаться от смеха.
Он улыбается.
— Не-а, дело не только в звездах. Это место... Планета. Не знаю, как это описать, но...
Начинает звенеть тихий сигнал тревоги. Бен хмурится, проверяет свои часы, затем нажимает кнопку, чтобы отключить сигнал.
— Аномалия на датчиках.
— Что это?
— Трудно сказать. Какой-то слабый энергетический всплеск. Он то появляется, то исчезает. Я не смогу сделать полное сканирование оборудования, пока не запущу нашу техническую палатку.
— А ты не можешь отследить это с помощью часов?
Он бросает на меня пытливый взгляд.
— Да. Наверное. Когда рассветет.
— Ясно.
— Джонс?
Я напрягаюсь.
— Да?
— Почему ты прилетела сюда?
Господи, я выпила слишком много вина для этого разговора. Или, может быть, я выпила ровно столько, сколько нужно. Будь я трезвой, я бы сбежала от него прямо сейчас. А так я едва могу встретиться с ним взглядом, поэтому снова смотрю на небо.
— У меня не было другого выбора, — говорю я, удивляясь собственной честности. Обычно я отвечаю, что во мне говорит ученый, врожденная тяга к прогрессу, что-то удобоваримое и подходящее для красивых цитат.
— Что это значит?
Я стискиваю зубы. Почему он не оставит меня в покое? Он помешал мне смотреть на звезды, а теперь задает каверзные вопросы.
— Просто вся моя жизнь вращалась вокруг этой планеты, — признаюсь я, пожимая плечами так, будто это сущие пустяки, хотя на самом деле это всё. — Я выросла на глазах у публики со знаменитой мамой-ботаником, которой довелось выжить в ужасающем и получившем широкую огласку инциденте. Этого было практически невозможно избежать. И к несчастью для меня, я унаследовала ген науки.
Краем глаза я вижу, как Бен криво улыбается.
— Помню, как видел тебя по телевизору.
Мои щеки обжигает румянец. О, Господи.
— Нет, не видел.
— Видел. Ты тогда только опубликовала статью об экосистеме Планеты или вроде того, и каждая научная сеть считала тебя восходящей звездой биологии. Они постоянно повторяли, что такие люди, как ты, изменят мир.
— Это, блять, так стыдно, — бормочу я, молясь, чтобы он не заметил в свете двух лун, как сильно я покраснела. Я помню интервью, о котором он говорит. Я выступала на «CNN», обсуждая Планету, ратуя за новую экспедицию. Я не просто записалась на эту миссию, и Бен это знает. Я сделала всё, чтобы она состоялась.