Поэт
Шрифт:
— Не знаю. Сомневаюсь.
— И я сомневаюсь. Нет, сначала он наблюдал. Возможно, несколько дней. Полиция опрашивала соседей, и никто не признался, что заметил машину, не принадлежащую местным. Никто не видел ничего необычного.
— Поэтому ты считаешь, что преступник пришел с этой стороны?
— Вероятно.
Она изучала следы, каждый дюйм поверхности. Осмотрела отпечаток на земле, сломанную веточку. Несколько раз останавливалась, нагибаясь и разглядывая мусор под ногами. Попались сигаретная пачка и пустая бутылка. Ни к чему
Следы привели нас к высоковольтной линии. Заросли закончились близ стоянки для трейлеров. Став на холмик, мы посмотрели в сторону парковочной площадки. Она выглядела неустроенной, а многие из стоявших на ней жилых прицепов несли следы незамысловатых переделок вроде крылечек или сарайчиков. У некоторых жилищ были веранды, отделанные пластиком и явно используемые под жилье. Скопившаяся на маленьком пятачке нищета создавала атмосферу тридцатых годов.
— Вы позволите? — спросила Рейчел, словно мы находились на светском приеме.
— Сначала дамы, — в тон ответил Томпсон.
Кое-кто из обитателей паркинга сидел на ступенях у своих лачуг и на старых диванах, выставленных против дверей на улице. В основном здесь жили выходцы из Латинской Америки, но встречались и чернокожие. Наверное, там же обитали и индейцы.
Они наблюдали за нашим появлением из кустов без особой радости: похоже, сразу признали в нас копов. Ответив таким же равнодушием, мы направились своей дорогой по узкому проходу между рядами трейлеров.
— Чем это мы занимаемся? — спросил я.
— Пока осматриваемся, — ответила Рейчел. — Вопросы можно задать потом. Если делать дело спокойно, без шума и пыли, они не заподозрят ничего плохого. Что нам, конечно, на руку.
Ее взгляд все время обшаривал площадку, задерживаясь на каждом очередном трейлере, мимо которого мы проходили. Вдруг я понял, что первый раз наблюдаю Рейчел за реальной работой. Ничто не напоминало сидение за столом, с готовыми фактами в руках. Настало время собирать сведения.
Тут я обнаружил, что мне очень нравится видеть ее за работой.
— Он наблюдал за Орсулаком, — произнесла Рейчел, в большей степени обращаясь к себе, чем ко мне или Томпсону. — Узнав, где тот живет, приступил к планированию. Как подойти и как затем отойти. Следовало предусмотреть маршрут и машину, чтобы обеспечить отход. Кроме того, неразумно парковать машину вблизи дома Орсулака.
Мы двигались по центральному проходу, направляясь к воротам стоянки, открывавшим путь на городские улицы.
— Таким образом, ему пришлось оставить машину где-то еще, и он шел тем же путем через паркинг, что и мы.
На дверях первого от входа трейлера виднелась обязывающая ко многому вывеска «Офис». Выполненный крупными буквами плакат, закрепленный на крыше трейлера металлической конструкцией, гласил: «Стоянка передвижных домов „Солнечные акры“».
— "Солнечные акры"? — переспросил Томпсон. — Скорее это
— Да, стоянка не фонтан, — добавил я.
Рейчел ушла в свои мысли и нас не слушала. Пройдя мимо ступеней офиса, она вышла на городскую улицу. Улица оказалась четырехполосной и вела в промзону. Через дорогу от ворот паркинга располагался магазин, рядом с которым виднелись склады. Рейчел осмотрелась кругом, запоминая окрестности. Ее взгляд остановился на единственном столбе освещения, расположенном примерно в полуквартале от нас. Я понял, о чем она подумала. Должно быть, ночью здесь совсем темно.
Затем она прошлась вдоль края тротуара, уставившись в асфальт и что-то высматривая. Возможно, сигаретный окурок или, может, кусочек счастья? Томпсон стоял рядом со мной, ковыряя землю мыском ботинка. Я не мог отвести от Рейчел глаз. И тут же обратил внимание, что она остановилась и на мгновение озабоченно поджала губы. Я подошел поближе.
Сверкая на асфальте, как горсть бриллиантов, у бордюра лежала кучка стеклянной крошки. Брызги от «безопасного» автомобильного стекла. Рейчел разгребла их мыском туфли.
Едва мы вошли в тесный закуток, названный офисом, стало ясно, что за день менеджер стоянки принял на грудь уже раза три. Похоже, офис одновременно служил ему домом. Он напряженно работал, развалившись в шезлонге зеленого цвета и задрав ноги повыше. С двух сторон кресло исцарапала кошка. Тем не менее этот предмет мебели оказался самым роскошным из обстановки. Другой роскошью был телевизор, почти новая видеодвойка «Панасоник». На экране шло шоу вроде «Магазина на диване», и обитателю офиса понадобилось время, чтобы оторваться от телевизора и обнаружить наше присутствие. С экрана агитировали покупать нарезанные овощи, что избавляло от возни с кухонным комбайном.
— Вы менеджер? — спросила Рейчел.
— Я думал, это и так понятно. Или нет, начальник?
Тертый калач, решил я. На вид ему лет шестьдесят, поверх белой футболки надета зеленая полувоенная форма. На груди — дыра, прожженная чем-то, из которой выбивались седые волосы. Картину завершали облысевшая голова и красное лицо сильно пьющего человека. Менеджер оказался единственным белым, встреченным нами на этой помойке.
— Агент, — поправила его Рейчел, показав жетон с внутренней стороны своего бумажника.
— ФБР? Зачем федералам интересоваться небольшой аварией? Кстати, я много читаю. Я знаю, что ваши люди называют друг друга «Джи». И мне это нравится.
Рейчел посмотрела на меня, потом на Томпсона и снова на разговорчивого менеджера. Я почувствовал некоторое беспокойство.
— Как вы догадались насчет небольшой аварии? — спросила она.
— Я видел вас снаружи. Глаза у меня на месте. Вы рассматривали битое стекло. Это я смел его в кучку. Машины, чистящие улицу, проходят здесь в лучшем случае раз в месяц. И это летом, когда мусора хватает.