Поэт
Шрифт:
Вот что сказал нам Либлинг: «Все, что он сделал, — попытался как-то облегчить жизнь вдове своего товарища. Что касается чиновников из департамента, то они явно зашли дальше, чем следовало. В итоге детектив Бледшоу потерял работу, карьеру, средства к существованию. Знаете, о чем это говорит остальным сотрудникам?»
Другие офицеры полиции, с которыми корреспонденты встречались в понедельник, выразили те же чувства. В то же время высокопоставленные руководители департамента заявляют, что обошлись с Бледшоу достаточно гуманно, и цитируют свое решение не возбуждать уголовное дело против Бледшоу
Полиция заявила, что депрессивное состояние детектива объяснялось его неудачей в расследовании дела об убийстве Поли Амхерст, учительницы начальных классов, похищенной из кампуса в частной школе Хопкинса, тело которой обнаружили изуродованным. Считают, что извращенная жестокость, с которой расчленили тело женщины, постепенно привела детектива к мысли расстаться с жизнью. К тому же у Маккэффри были проблемы со спиртным.
«Полиция лишилась не одного детектива, — сказал Либлинг на слушаниях в понедельник, — она потеряла двух своих лучших следователей. Теперь им не найти таких парней, какими были Маккэффри и Бледшоу. Департамент высек сам себя»". Джек, это все.
— Отлично. Гм... думаю, придется тебе отправить статью в мой электронный ящик. Компьютер здесь, со мной, так что сообщение получу быстро.
— Договорились. Что делаем с остальными данными?
— Если не трудно, вернись, пожалуйста, к заголовкам. Есть ли среди них упоминания о деле Маккэффри или это публикации о разных делах?
С полминуты она просматривала тексты.
— Кажется, здесь лишь статьи о расследованиях. Немного по теме «школьный учитель». И совсем ничего про самоубийства. Кстати, причина, по которой только что прочитанный текст не попал в прошлый поиск, в том, что в описании статьи не оказалось слова «самоубийство». А я ввела его в том запросе как ключ.
Это я уже понял. Статьи про школьного учителя пришлось также бросить в почту. Сказав Лори спасибо, я попрощался и повесил трубку.
Набрав номер бюро детективов полиции Балтимора, я попросил к телефону Джерри Либлинга.
— Либлинг, слушаю.
— Детектив Либлинг, меня зовут Джек Макэвой, и я полагаю, вы можете мне помочь. Мне необходимо найти Дана Бледшоу.
— По какому вопросу?
— Хотелось бы обсудить это с ним.
— Извините, но у меня еще один звонок, так что ничем помочь не могу.
— Послушайте, я знаю о том, что он пытался сделать для Маккэффри. И знаю кое-что, способное ему помочь. Это действительно все, что я могу рассказать сейчас. Не поможете мне, значит, не поможете и Бледшоу. Если хотите, могу оставить свой номер. Почему бы не созвониться и не передать ему эти слова? Пусть решает сам.
Долгое молчание на том конце провода, слишком долгое. Я уже подумал, что говорил в пустоту.
— Алло?
— Да. Я здесь. Знаете, если Дан захочет с вами говорить, он будет говорить. Просто позвоните ему. Номер есть в книге.
— В телефонной книге?
— Правильно. Извините, у меня дела.
Он повесил
— У меня нет записей по Даниелу Бледшоу, но есть две компании — «Страхование Бледшоу» и «Расследования Бледшоу».
— Ладно, давайте то, что есть.
— Здесь две разные записи, разные телефоны и один и тот же адрес — Феллс-Пойнт.
Получив телефон, я набрал номер фирмы, занимавшейся расследованиями. Ответила женщина:
— "Расследования Бледшоу". Слушаю вас.
— Здравствуйте, могу ли я поговорить с Даном?
— Простите, сейчас он временно недоступен.
— Не знаете, можно ли застать его в течение дня?
— Он и сейчас где-то здесь. Его местный телефон на линии, да только он чем-то занят. Когда Дан вне офиса, ему звонят по прямому. Так что шеф точно в офисе, но я не в курсе дел и не знаю, как долго он здесь задержится.
Феллс-Пойнт оказался полосой земли, вытянувшейся к западу от внутреннего порта Балтимора. Магазины для заезжих туристов и отели отступили, давая место более традиционным заведениям — барам и небольшим лавчонкам, потом им на смену пришли старые кирпичные строения и трущобы Маленькой Италии. Местами выбитый асфальт обнажал брусчатку, а ветер приносил не то запах моря, не то аромат сахарного завода, располагавшегося по другую сторону, у входа в бухту.
«Страхование Бледшоу» и «Расследования Бледшоу» располагались в одноэтажном кирпичном здании на перекрестке улиц Каролина и Флит. Стрелки показывали час с минутами.
На двери небольшого, обращенного на улицу офиса висела табличка с изображением часов, на которых стрелки передвигались вручную, и подписью «Буду на месте в...». Стрелка уперлась точно в час дня. Посмотрев вокруг, я не обнаружил никого, кто торопился бы исполнить обещание и вернуться на место к указанному сроку. Пойти было некуда.
Прогулявшись до магазина на Флит-стрит, я купил кока-колу и вернулся к своей машине. С водительского сиденья отлично просматривалась дверь офиса. Так я просидел минут двадцать, пока не увидел мужчину средних лет, темноволосого, без намека на седину, но с уже наметившимся животиком. Прихрамывая, человек направлялся к двери офиса.
Захватив сумку с ноутбуком, я последовал за ним.
Офис Бледшоу выглядел так, словно изначально он задумывался как врачебный кабинет. Впрочем, непонятно, как доктор мог оставить лишь один вход, особенно в таком районе, как этот. За входной дверью находилась небольшая приемная, где была сдвижная стеклянная панель и небольшая стойка для секретаря. Стеклянная панель, похожая на дверь душевой, оказалась закрытой. Распахнув дверь, я услышал звонок телефона, но трубку никто не снимал.
На несколько секунд я замер на месте, чтобы осмотреться. В комнате стояли старый диван и небольшой столик. Места для другой мебели просто не оставалось. По столу раскиданы журналы, все не менее чем шестимесячной давности. Собравшись было поздороваться или постучать, я вдруг услышал звук спускаемой в туалете воды, где-то за стеклянной дверью.