Поэт
Шрифт:
В ночи отрадной грезил я,
Не помня о разлуке,
Но сон дневной настиг меня
И пробудил — для муки! [4]
В этот момент Гладден услышал звук подъехавшей машины. Отложив книгу, он встал с кровати и подошел к окну. Сквозь занавески стоянка хорошо просматривалась. По глазам било яркое солнце.
Из
4
По Э.А. «Сон», перевод Г. Кружкова.
Гладден чувствовал, что пора выбираться наружу. Во-первых, купить газету и прочитать, если она уже появилась, информацию про Евангелину. И еще что пишут о нем самом. Во-вторых, пойти в банк. Далее нужно найти себе фотокамеру. А если останется время, то продолжить работу.
Конечно, Гладден понимал: оставаясь на месте, он не дает им шанса себя обнаружить. Однако он знал, что надежно скрыл все следы.
Мотель поменялся дважды за эти сутки, с момента как он покинул то место под вывеской «Голливудская звезда». Первую из комнат, в районе Калвер-Сити, пришлось снять ненадолго, чтобы перекрасить волосы и помыться.
Затем он переехал на Вэлли и остановился в этом отстойнике на бульваре Вентуры, с названием «Бон суар». Пятьдесят долларов за ночь и три канала «для взрослых». Порно они включили в стоимость номера.
В регистрационной карте значилось имя Ричарда Кидвелла. На это же имя сделано последнее из его удостоверений. Нужно будет выйти в сеть и купить новые документы. Тут он подумал: придется завести здесь почтовый ящик и дожидаться, когда придут бумаги. Еще одна причина, чтобы не уезжать из Лос-Анджелеса. И самая веская. Запись про почту он добавил в свой план.
Натягивая штаны, Гладден искоса взглянул на экран. Женщина с резиновым пенисом, привязанным к низу живота обхватывавшими таз ремнями, занималась сексом с другой женщиной. Гладден застегнул «молнию» и вышел из комнаты, по дороге выключив телевизор.
Солнце стояло высоко. В первый момент яркий свет больно ударил по глазам. Через парковочную площадку Гладден направился к конторе мотеля. На нем была футболка с изображением Плуто, персонажа его любимого мультфильма. Он часто надевал эту футболку, что избавляло детей от первого страха при знакомстве.
В стеклянной клетке офиса дежурила плохо одетая блондинка с татуировкой на левой груди, когда-то выпуклой. Теперь формы увяли, а татуировка расплылась так, что едва отличалась от синяка.
Женщина носила парик, губы были ярко накрашены, а макияжа хватило бы на небольшой торт или на то, чтобы пройти конкурс в телепроповедницы. Днем раньше Гладден поселился в мотеле как раз в ее смену.
Протянув в окошко доллар, он попросил
— Извини, парниша, у меня нет мелочи, — сказала женщина таким голосом, каким обычно просят сигарету.
— Вот херня, — грубо ответил Гладден. Он сразу набычился. В этом мире больше нет нормального обслуживания. — Почему не пошуровать в бумажнике? Я не собираюсь шататься по улицам из-за гребаной газеты.
— Сейчас посмотрю. И следите за своей речью. Грубить не стоит.
Он молча смотрел, как женщина встала со своего места и повернулась к нему спиной. На ней была короткая черная юбка, бесформенная и открывавшая заднюю часть бедер с замысловатым переплетением вен, вздувшихся от варикоза.
Трудно сказать, сколько этой бабе лет — то ли это замученная жизнью «девушка за тридцать», то ли окончательно вышедшая в тираж сорокапятилетняя дама. Могло даже показаться, что тетка нарочно демонстрировала свои прелести, наклоняясь к нижнему ящику стола за бумажником.
Вытащив бумажник, женщина стала в нем копаться, выбирая мелочь. Она держала кошелек словно ручного зверька, как вдруг взглянула через стекло прямо на Гладдена.
— Что, нравлюсь?
— Нет, спасибо, — невпопад ответил Гладден. — Нашли мелочь?
Вытащив руку из внутренностей кошелька, она посмотрела на свою ладонь.
— Тебе не идет быть грубым. В любом случае у меня только семьдесят один цент.
— Давайте сюда.
Она потянула к себе долларовую купюру.
— Уверен? Шесть монеток вообще по центу.
— Уверен. Такие же деньги.
Она высыпала монеты в окошко, и Гладден с трудом собрал ускользавшую из-под пальцев мелочь.
Женщина посмотрела в список.
— Ты ведь в шестом номере? И записан там один. И как ты обходишься? Сам?
— Это что, допрос?
— Простая проверка. Так чем ты один занимаешься? Надеюсь, не запачкаешь покрывало?
Она ухмыльнулась. Ее слова мгновенно вернули Гладдена в агрессивное состояние. Хотя он знал, что не следовало проявлять свои эмоции, сдержаться было уже невозможно.
— Кто из нас здесь грубый... хм... Вы ведь сами знаете, на кого похожи, на особу совершенно непривлекательную. А вены на ваших ногах — это карта, по которой едут на хер. Вот так, мадам.
— Эй, ты последил бы...
— А то что, выселишь меня?
— Фильтруй базар.
Гладден взял с прилавка последнюю монетку в десять центов и вышел вон, не произнеся больше ни слова. На улице, подойдя к стойке с газетами, он купил себе утренний выпуск.
Вернувшись назад, в безопасную прохладу комнаты, он наскоро пролистал газетенку в поисках раздела криминальной хроники. Здесь точно будет статья про него. Быстро читая заголовки на всех восьми страницах, он не обнаружил ни одной строчки об убийстве в мотеле.