Поэт
Шрифт:
Он ждал ответной реакции, однако ничего не последовало. Инициатива перешла на сторону Гладдена.
— А итогом всего случившегося станет вывод: кто бы ни находился за этим стеклом, она или он не является свидетелем преступления. И как это может разрешиться в городском суде к вечеру? Я не представляю. Может быть, это объясните мне вы, детектив Суитцер? Разумеется, если напряжение ума не повредит вашему рассудку.
Суитцер поднялся на ноги, пинком отправив стул обратно к стене. Делпи коснулась напарника рукой, на этот раз сдерживая его физически.
— Полегче, Рон, —
Суитцер повиновался. Делпи посмотрела на Гладдена.
— Если вы намерены продолжить, то я собирался позвонить, — сказал он. — Будьте любезны, где тут телефон?
— Телефон будет. Сразу после твоей регистрации. А о сигаретах забудь. Городская тюрьма — это зона, свободная от курения. Мы позаботимся о твоем здоровье.
— После регистрации? На основании чего? Вы не имеете права меня удерживать.
— Загрязнение общественного водоема и вандализм в отношении городского имущества. Препятствование действиям полиции.
Гладден удивленно поднял брови. Делпи рассмеялась над его немым вопросом.
— Ты забыл кое о чем, — заметила она. — Мусорный бак, сброшенный в бухту Санта-Моники.
С победоносным видом она выключила диктофон.
Гладдену разрешили позвонить уже из клетки для задержанных. Взяв в руки телефонную трубку и приложив к уху, он вдруг почувствовал запах дешевого мыла. Его дали, чтобы смыть с пальцев остатки краски. Запах напомнил: нужно смыться отсюда раньше, чем отпечатки пройдут через центральный компьютер национальной полицейской сети. Гладден набрал номер, выученный наизусть в тот самый вечер, когда он в первый раз оказался на побережье. Фамилия адвоката, Краснера, значилась в списке членов сети.
Сначала секретарь пыталась отвадить Гладдена, но затем соединила с шефом, услышав, что мистеру Краснеру звонят по рекомендации мистера Педерсона. Разумеется, ведь Педерсон тоже из списка сети.
— Да, слушаю. Это Артур Краснер. С кем я разговариваю?
— Мистер Краснер, мое имя Гарольд Брисбен, и у меня проблема.
Гладден принялся объяснять детали происшедшего Краснеру. В трубку он говорил по возможности тихо, все же в клетке находились еще двое задержанных. Оба ждали транспортировки в городскую тюрьму Бискалуц. Один, явно под кайфом, валялся на полу. Второй сидел, прислонившись к противоположной стене, и пялился на Гладдена, стараясь подслушать его разговор, как бы от скуки. Гладден заподозрил в нем подсадного копа, выдавшего себя за заключенного, чтобы выяснить, о чем пойдет разговор с адвокатом.
Гладден не упустил ничего, кроме своего настоящего имени. После того как он закончил, Краснер довольно долгое время молчал.
— Что за шум? — наконец спросил он.
— Парень, который спит на полу. Он храпит.
— Гарольд, тебе нельзя оставаться в подобном обществе, — покровительственно-нудным голосом проговорил Краснер, и Гладдену это не понравилось. — Нужно действовать.
— Поэтому я и звоню.
— Стоимость моих услуг за сегодняшний и завтрашний дни составит одну тысячу долларов. С учетом хорошего дисконта. Скидка предоставлена по случаю рекомендаций мистера...
— Нет, без проблем.
— Что насчет залога? После уплаты моего жалованья — способны ли вы внести соответствующую сумму? Сказанное вами звучит словно поручительство под залог имущества — это вообще не вопрос для вас. Но поручитель потребует десять процентов от суммы залога. Это такса. И вы не получите этих денег назад.
— Ладно, забудьте о поручительстве. Возможно, после оплаты вашего непомерного жалованья я смогу потянуть сумму в пять раз большую. Сразу. Можно собрать и еще, но это несколько сложнее. Короче, я согласен поднять общую цену до пяти и хочу выйти отсюда как можно быстрее.
Краснер обошел вниманием замечание о своем жалованье.
— Имеется в виду до пяти тысяч долларов? — переспросил он.
— Да, разумеется. Пять тысяч. Что вы в состоянии сделать?
Гладден предположил, что теперь Краснер сожалеет о скидке.
— Хорошо. Значит, вы должны позаботиться о сумме в пятьдесят тысяч для самого залога. Кажется, мы в неплохой позиции. Пока ваше задержание носит уголовный характер. Но препятствование действиям полиции, равно как и загрязнение окружающей среды, — это лишь хулиганство, что означает две возможности: либо уголовное, либо административное преследование. Уверен, что суд пойдет по линии меньшей тяжести. Скажут, дело сомнительное и явно сфабрикованное полицией. Нам останется попасть в зал суда и выйти оттуда, внеся залог.
— Да.
— Я полагаю, что пятидесяти тысяч долларов многовато для такого случая, но это уже часть торга, который мне придется вести в суде, на уровне помощника судьи. Посмотрим, как это пройдет. Как я уже понял, вы не хотите давать свой адрес?
— Совершенно верно. Мне потребуется сменить обстановку.
— Тогда мы, возможно, освоим все пятьдесят тысяч. Насчет адреса я еще подумаю. Вероятнее всего, это потребует некоторых расходов. Но небольших. Могу обещать.
— Прекрасно. Просто сделайте это.
Гладден посмотрел на человека, сидевшего у противоположной стены камеры.
— Что насчет сегодняшней программы? — тихо спросил он. — Я уже говорил, полиция пытается на меня давить.
— Уверен, они блефуют. Но...
— Вам легко говорить.
— Но я предусматриваю всякие варианты. Выслушайте до конца, мистер Брисбен. Зная, что сегодня не в состоянии вытащить вас отсюда, я все же могу кое-куда позвонить. И вы останетесь в полном порядке. Я думаю одеть вас в «жилет К-9».
— Это еще что?
— Это статус изолированного содержания. Обычно его резервируют для информаторов и особых случаев. Я позвоню тюремному начальству и сообщу им, что вы являетесь информатором расследования федерального значения по линии Вашингтона.
— Они могут проверить?
— Да, хотя сегодня уже поздновато. Для начала они наденут на вас «жилет К-9», а завтра, к тому времени когда вы окажетесь в суде, а потом и на свободе, узнают, что это фикция.
— Симпатичная афера, Краснер.