Поэт
Шрифт:
— Я имею право делать то, что должен. И ты мне охеренно не нравишься. Я уже проверил, что имеет на тебя местная полиция. Я много узнал о тебе, Краснер.
— О чем это вы говорите?
— Не догадываешься? Скоро поймешь. Они идут к тебе, коротышка. Из-за тебя этот подонок ходит по улицам. И ты только посмотри, что он делает!
— Я не знал! — извиняющимся тоном проговорил Краснер.
— Конечно, никто ничего не знал. У тебя есть телефон?
— Что?
— Те-ле-фон. Мобила есть?
Торсон шлепнул свободной рукой
— Да-да, есть. Телефон у меня есть. Но вы не...
— Уже лучше. Доставай его и звони секретарше. Пусть она распечатает информацию об электронных переводах на твой счет. Скажи ей, что я буду в конторе минут через пятнадцать и сниму копию.
— Вы не имеете права... У меня свои расчеты с... в том числе и с данным клиентом. Хранить тайну я обязан по закону, и не важно, что он совершил. Я...
Торсон снова шлепнул рукой по папке, прервав речь Краснера на полуслове. Было очевидно, что агенту нравится шпынять недомерка.
— Давай же звони. Тогда я сообщу местным, что ты нам помог. Звони скорее, или следующую жертву повесят прямо на тебя. Потому что ты знаешь, о ком и о чем мы толкуем.
Краснер нехотя кивнул и полез в свою папку за телефоном.
— Так-то лучше, советник, — сказал Торсон. — Вижу, вы уловили суть.
Пока Краснер звонил в контору и дрожащим голосом отдавал распоряжения, Торсон стоял молча, наблюдая за ним. Мне еще не приходилось видеть, чтобы роль «плохого» полицейского играли с таким профессионализмом, особенно в отсутствие напарника, то есть «хорошего» полицейского.
Не знаю, восхищало меня мастерство Торсона или шокировало, но из вальяжного позера Краснер превратился в дрожащее желе. Как только адвокат сложил мобильник, Торсон задал вопрос о сумме перевода.
— Шесть тысяч долларов.
— Пять в счет залога и одна вам, за услуги. Как же так? Почему не выжать из него больше?
— Он сказал, будто это все, что есть. Пришлось поверить на слово. Я могу идти?
На лице Краснера появилось просительное, даже виноватое выражение. Прежде чем Торсон успел ответить, дверь зала приоткрылась, и из нее высунулся судебный пристав.
— Арчи, тебе дают слово.
— Спасибо, Джерри.
Не дожидаясь комментария Торсона, адвокат сунулся было к двери. Тут его снова остановила рука агента, опять же толчком в грудь. В этот раз Краснер не стал сетовать, что его коснулись. Просто затормозил, глядя в пространство перед собой.
— Арчи... Надеюсь, можно называть тебя так? Тебе нужно подумать о душе. Конечно, если она у тебя есть. Тебе ведь известно многое, намного больше, чем ты нам рассказал. Чем больше времени ты тратишь впустую, тем больше шансов, что потратишь зря, ни за что ни про что, всю свою гребаную жизнь. Подумай об этом на досуге, а потом обязательно позвони.
Достав визитную карточку, агент опустил ее Краснеру в боковой карман пиджака, легонько по нему похлопав.
—
Отступив, Торсон освободил дорогу, и адвокат осторожно скользнул к двери зала суда.
Торсон снова заговорил, когда мы вышли на улицу.
— Как думаешь, он понял?
— Думаю, да. Придется подежурить у телефона. Он позвонит.
— Увидим.
— Могу я задать вопрос?
— Какой?
— Ты действительно проверял его данные у местных копов?
Торсон заулыбался, но не ответил.
— Откуда известно, что он педофил?
— Простая догадка. Педофилы — обитатели Интернета. Причем они всегда находят в сети окружение, состоящее из им подобных. У них есть телефоны, компьютеры, средства коммуникации. Выглядит это так, словно они хотят противостоять всему обществу. Непонятое меньшинство, мать их... Я предположил, что Гладден нашел адвоката по сети, на какой-нибудь из электронных досок объявлений. Видимо, попадание в десятку. И, судя по виду, Краснер сильно испугался. Если бы не это, никаких электронных переводов он бы не выдал.
— Скорее всего да. А возможно, он действительно не знал, с кем связался. Может, у него проснется совесть и не даст спокойно наблюдать, как убьют кого-то еще?
— Думаю, ты не много общался с адвокатами.
Минут десять спустя мы уже стояли у лифта, покинув контору «Краснер и Пикок». Торсон держал в руках распечатку об электронной трансакции на сумму шесть тысяч долларов.
— Банк находится в Джексонвилле, — произнес он, не отрывая взгляда от бумаги. — Мы перешлем данные Рейч.
Я отметил, что он использовал уменьшительное имя. Прозвучало как очень личное.
— Почему ей?
— Потому. Она во Флориде.
Оторвавшись от распечатки, Торсон взглянул на меня и Довольно заулыбался:
— Как? Я тебе не говорил?
— Нет, ты мне не говорил.
— Да-а, как же... Бэкус услал ее туда сегодня утром. Рейчел поручено допросить Горация Гипнотизера и поработать с нашими ребятами во Флориде. Послушай-ка, давай найдем телефон и позвоним в управление. Может, они сумеют передать ей номер счета быстрее.
Глава 38
Всю дорогу от центра до Санта-Моники я молчал, думая о Рейчел. Для чего она во Флориде? Совершенно непонятна причина, по которой Бэкус отправил ее туда. Ведь ему пришлось снять Рейчел с передовой линии следствия, проходящей здесь, в Лос-Анджелесе.
По-моему, вариантов имелось всего два. Один — ее наказали, возможно из-за меня, отстранив от основного расследования. Второй — в ходе дела наметился новый перелом, о сути которого я еще не знал или, что более вероятно, мне о нем ничего не сказали.