Поэмы Оссиана
Шрифт:
"Но он вовеки его не найдет, Фингал, - ответил юноша с быстротекущей Лоты, - я умру на вереске Лены, и чужеземные барды заговорят обо мне. Мой широкий пояс скрывает смертельную рану. Но теперь я брошу его на ветер".
Темную кровь источает рана, бледный падает он на вереск Лены. Фингал склоняется к умирающему и призывает юных своих героев.
"Оскар и Филлан, сыны мои, воздвигните памятник Орле высокий. Да почиет здесь темно-русый герой вдалеке от любимой супруги. Да почиет он здесь в тесном дому, вдалеке от журчания Лоты. Сыны слабосильных найдут его лук дома, но не смогут его натянуть.
Возвысьте глас и трубите в рог, вы, сыны короля Морвена. Вернемся к Сварану и проводим песнею ночь. Филлан, Оскар и Рино, бегите по вереску Лены. Где же ты, Рино, младой сын славы? Ты не привык отзываться последним на зов отца".
"Рино, - сказал Уллин, первый из бардов, - отошел к величавым призракам праотцев: к Траталу, королю щитов, и Тренмору, вершителю могучих деяний. Лежит поверженный юноша бледный, лежит на вереске Лены".
"Значит пал самый быстрый в роде моем, тот, кто первый натягивал лук? Едва я успел узнать тебя; так зачем же ты пал, юный Рино? Но спи покойно на Лене, скоро Фингал увидит тебя. Скоро умолкнет мой глас и исчезнут мои следы. Барды возвестят имя Фингалово, камни заговорят обо мне. Но ты, Рино, повержен навеки, не обретя себе славы. Уллин, ударь по струнам арфы и воспой имя Рино, поведай, каким он стал бы вождем. Прощай же, ты, первый во всех сраженьях. Уже не придется мне твой дрот направлять. Ты, кто был так прекрасен, я больше не вижу тебя. Прощай".
Катилась слеза по щеке короля, ибо грозен во бранях был его сын. Его сын, что был, как ночной пожар на холме, когда на его пути рушится лес и путник, заслыша его, дрожит.
"Чья слава почиет в той мрачно-зеленой могиле?
– так начал король щедрых пиров.
– Четыре камня, венчанные мхом, здесь стоят, указуя на тесное смерти жилище. Пусть мой Рино вблизи упокоится в соседстве с отважным мужем. Быть может, прославленный вождь здесь почиет, и он будет витать в облаках с сыном моим. О Уллин, спой нам песнь мияувших времен. Воскреси в нашей памяти темных жильцов могилы. Если в поле отважных никогда не бежали они от угрозы, пусть мой сын упокоится с ними, вдали от друзей, на вереске Лены".
"Здесь, - промолвил бард, - здесь покоится первый среди героев. Безмолвен Ламдерг * в этой могиле и Уллин, властитель мечей. Но кто" там с кроткой улыбкой взирает, склоняясь с облака и являя мне лик свой прелестный? Зачем, о дева, зачем так бледна ты, первая красавица Кромлы? Спишь ли ты с боевыми врагами, Гельхоса, белогрудая дочь Туахала? Тысячи любили тебя, но ты любила Ламдерга. Ко мшистым башням Сельмы пришел он и, ударив в свой темный щит, промолвил.
* Lamh-dheafg означает кровавая рука, Gelchossa - белоногая. Tuathal угрюмый. Ulfadda - долгобородый. Ferchios - победитель мужей.
"Где ты, Гельхоса, любовь моя, дочь благородного Туахала? Я оставил ее в чертогах Сельмы, когда шел сразиться с угрюмым Улфаддой. "Возвращайся скорее, Ламдерг, - говорила она, - ибо я здесь печалью объята". Ее белая грудь вздымалась от вздохов. Ее ланиты оросились слезами. Но я здесь не вижу ее, не идет она встретить меня и утешить мне душу после сраженья. Безмолвен чертог моей радости, не слышно голоса барда.
** Бран - обычное имя борзых собак, сохранившееся до нашего времени. На севере Шотландии существует обычай давать собакам имена героев этой поэмы, из чего можно заключить, что имена эти привычны для слуха, а сами герои славятся повсеместно.
"Ламдерг, - молвил Ферхиос, сын Эйдона, - Гельхоса, быть может, на Кромле; она и лучницы-девы несутся за быстрым оленем".
"Ферхиос, - ответил вождь Кромлы, - ухо Ламдерга шума не слышит. Безмолвно в лесах Лены. Мои очи не видят быстрых оленей. Heвидят и гончих псов. Не нахожу я нигде любимой моей Гельхосы. прекрасной, как полная луна, на холмы Кромлы сходящая. Иди, Ферхиос, иди к Алладу,*** седовласому сыну скалы. В каменном круге жилище его. Он может знать, где Гельхоса".
*** Аллад, - очевидно, друид. Он назван сыном скалы, потому что жилище его находится в пещере, а упомянутый каменный круг - это ограда храма друидов. Здесь с Алладом советуются как с человеком, обладающим сверхъестественным знанием. Несомненно, что от друидов пошло смехотворное представление о ясновидении, которое и поныне распространено в горной Шотландии и на островах.
Пошел сын Эйдона и молвил в ухо старцу. "Аллад, ты, обитатель скалы, ты, одиноко дрожащий. Что увидали старые очи твои?"
"Я видел, - ответил дряхлый Аллад, - Уллина, сына Карбара. Он шел, словно туча с Кромлы, напевая зловещую песнь, словно ветер в лесу обнаженном. Он взошел в чертоги Сельмы. "Ламдерг, - сказал он, - ты, из мужей самый грозный, сражайся иль сдайся Уллину". "Ламдерга, сына брани, здесь нет, - отвечала Гельхоса.
– Он бьется с Улфаддой, могучим вождем. Его здесь нет, о ты, из мужей первый. Но Ламдерг вовек не сдавался. Он сразится с сыном Карбара".
"Любезна ты мне, дочь великодушного Туахала, - грозный Уллин сказал. Я тебя уведу в чертоги Карбара. Доблестный будет владеть Гельхосой. Три дня я останусь на Кромле, поджидая Ламдерга, сына брани. На четвертый Гельхоса станет моей, если могучий Ламдерг сокроется"".
"Аллад, - молвил вождь Кромлы, - мир твоим сновиденьям в пещере! Ферхиос, труби в рог Ламдерга, дабы Уллин услышал его на Кромле". Ламдерг, подобный ревущей буре, взошел из Сельмы на холм.* Идучи, он напевал зловещую песнь, что звучала, как шум водопада. Он стоял на холме, словно туча, чей образ от ветра меняется. Он камень скатил, призывая к брани. Уллин услышал его в чертоге Карбара. Возвеселился герой, услыхав врага, и отцовское взял он копье. Заиграла улыбка на смуглом его лице, когда он мечом препоясался. Кинжал блестел во длани его. Идучи, он свистал.
* Читатель заметит, что это место изложено здесь иначе, чем в "Отрывках старинных стихотворений". Оно передается различно в устной традиции, и переводчик избрал наименее напыщенный вариант.
Гельхоса видала, как молчаливый вождь, словно туман клубящийся, вздымался на холм. Она себя била в высокую белую грудь и безмолвно, в слезах, трепетала за Ламдерга.
"Карбар, властитель чаш седовласый, - молвила нежнорукая дева, - должно мне лук на Кромле напрячь, ибо я вижу там бурых ланей".