Поединок
Шрифт:
Иван волнуется. Волнение это тайное. Никто не должен о нём знать. Хотя исследования грунта провели томские спецы, он убедил начальство углубить фундамент на полметра, доказывая, что весной происходит оттаивание почвы неравномерно из-за подземных термальных вод. Один такой источник приспособили работники пищекомбината для отопления теплиц и цехов по производству кондитерских и хлебобулочных изделий. А сколько их под землёй? Никто не знает. Но они, эти горячие источники, бьются в недрах, ища выхода на земную поверхность.
Пришлось Ивану набирать «пимные» обороты,
Раздеваясь, увидел в зале на столе расставленный свадебный столовый сервиз. Скатерть – белее сентябрьского снега. Анечка, приукрашенным лицом, встретила Ивана, принялась хлопотать, заполняя крышку стола продукцией собственного производства. Она усадила Ивана, не давая ему принести хлебницу. Смущенный таким изумительным вниманием, муж понял, что много потерял, находясь в статусе холостяка. И это ничего, что девушки и женщины ослабили своё внимание к его персоне, ведь он выбыл из племени потенциальных женихов. Это не очень заботило строителя. Иван сидел как на приёме у посла зарубежной державы, хотя за границей не был, но они планировали однажды, лёжа под стогом, что в первую турпоездку отправятся на болгарский «бряг». Берег…
Иван, в ожидании сюрприза, думал о предстоящей весне, когда на баржах приедет кирпич, придётся организовывать вторую смену. А ещё он думал о том, что ему предстоит собирать сруб собственного дома. Брус вылежался на складе. Иван следил – не повело ли его. Надеялся, что приедет отец, позовёт знакомых лесников из лесничества. А перегородки, сколотит сам, утеплит чердачное перекрытие. Хотел соорудить комнату для приёма гостей, но раздумал, полагая, что нужно в первую очередь заняться крышей, жилыми комнатами, водопроводом и канализацией, а уж потом делать резные наличники, оборудовать мансарду.
Кроме голубцов, на столе оказались котлеты из слоёного фарша с косточкой. Аня объяснила, что это её собственный рецепт, который получился, когда делала котлеты Пожарские. От искренних восторгов Ивана изобретальница потупила очаровательные глазки. Облизнув нижнюю губу, тонким почти кошачьи язычком, сказала:
– Завтра, Ваня, я тебе такое приготовлю…
– Подожди, дорогая искусница, ты и так сражаешь меня своим талантом, который бесподобен и уникален. Оставь на будущее секретные блюда. Ведь я намерен эксплуатировать твои ручки и опыт не один год. Какими блюдами будешь потчевать по праздникам очаровательных наших детей? Ты не обижайся. Я не доел ещё утренние котлеты…
– Шницели, – тихо поправила мужа Анечка.
– Эти чудесные шницели я не смог стрескать. Ты разреши унесу на день рождения моего хорошего друга Сергея Дыдалина. Мы с ним учились. Тогда в посёлке не было средней школы. Мы жили в интернате, на субботу отправлялись по домам. Сергей жил в соседнем посёлке Рыбинске. Окончил Томский лесотехникум, теперь работает мастером цеха лесопиления, но не у нас, а в коммунальном
– Пригласи к нам…
– Приглашу, но не сегодня. Задержусь, на некоторое время. Узкий круг. Чисто символически. Только ты не вари ничего. Борща хватит до субботы, а плов завтра съем. Холодец возьму с собой и компот. Пусть оценят твои дарования.
– Ваня, я хотела свежее сварить. Пища должна быть целебной и полезной. Мама говорит, что нельзя ущемлять себя в еде…
– Всё верно. Ну, я побежал. Подписываем сегодня встречный план, соцобязательства, вызываем на соревнование коллег из Тегульдетского района.
– Тебе, правда, понравилось?
– О чём спрашиваешь?
– Ваня, хочу на работу… куда-нибудь. Мама говорит, что нужно стаж зарабатывать.
– Стаж не помешает. Мама права. Что-нибудь придумаю. Отдыхай. У нас, возможно, откроется столовая в конторе. Станут по объектам возить пищу, чтобы плотники не теряли времени, не носили с собой мешочки и сумочки. Густокашин оборудование привёз из Томска для столовой. Не всё…
– До весны далеко, Ваня, почти полгода. Мне сказала соседка, что у них в больнице ушла на пенсию повар. Может, я пойду, узнаю.
– Хорошо. Пойдём вместе в больницу, посмотрим, что за работа…
– Обыкновенная. Я знаю диетические блюда. У меня все конспекты целые. Ваня, съешь ещё шницель. Он маленький, а ты большой. Давай, немного горчицы…
– Отличная котлета. Тебе нужно ресторан открывать, будем кормить соседей. Ты только не вари ничего. Я ж ещё и позавчерашние макароны по-флотски не съел. Где-то гуляш оставался.
– Вот тебе сумка. Я всё положила. Там твой гуляш и макароны, и шницели, и беляши. Ешьте, как следует. Закусывайте нормально. Макароны не пойдут. Лучше винегрет положу.
Иван бросился к двери, находу запахивая полушубок. Часы звали на работу. Опаздывать нельзя. Он секретарь комсомольской организации. Каков пример? Комаров выскочил на площадку, а вслед за ним поспешила Анечка. Её личико было грустным, губки обиженно сложены, казалось, что вот – вот из глаз польются ниагарские потоки слёз.
– Ваня, тебе, правда, понравились голубцы? А что вкусней? голубцы или шницели? – с придыханием спросила Анечка, сделав такое скорбное лицо, что Иван остановился на лестнице.
– Всё очень вкусно. Удивительно вкусно, дорогая моя. Я никогда не пробовал таких голубцов. Мама делает, но твои – самые лучшие. Она их сначала жарит…
– Да. Можно жарить, если капуста квашеная, а не свежая…
– Аня, побежал я. В кино пойдём вечером. «Кавказская пленница» в сплавном клубе…
Конечно, ей скучно весь день сидеть на кухне и листать конспекты. Такая была суровая девушка, когда рыбачили, когда сено косили, а сейчас царевна Несмеяна; вот – вот слезами затопит. Изменилась. Нужно отвлечь от кухни. Нужно устроить на работу. Не разрешать вставать рано. Как это сделать? Комаров думал свою думу и не мог ничего придумать, чтобы оградить себя от пристального внимания жены, которое становилось навязчивым.