Поединок
Шрифт:
Он любил жену. Боялся обидеть отсутствием внимания, тоесть, аппетита. Вы ошиблись, дорогой мой читатель, считая, что Ванька был уверен, будто управится с пятью-шестью литрами «компотика» на мясном бульоне. Он еще не знал, что под полотенцем, которое заботливо обвёртывало края и крышку, стояла ещё одна кастрюлька. Ванёк не догадывался, что рассыпчатый рис с кусками мяса, сдобренными болгарскими специями, а может, и узбекскими, страстно ждёт его; не почувствовал вкусовыми рецепторами, что каждая рисинка упакована в капсулу из чудесного и целебного гусиного жира, обвита тонкими пластиками изжаренной оранжевой моркови. Он покачнулся, чтобы чмокнуть раскрасневшуюся щечку жены, но Анечка, как хворостинка под ветром, нагнулась, стремительно распахнула дверцу духовки
…Это надо видеть. Какие-то шанежки на полотнах Кустодиева меркнут, как наш короткий белоярский денёк в декабрьскую пору, по сравнению с настоящим чудом кулинарного искусства – беляшами, вышедшими из-под хрупких пальчиков молодой женщины. На месте Ивана другой бы мужчина застонал и упал в обморок, но, как говорится, не на того напали. Ванёк твёрдо знал, что его выполнение супружеского долга впереди. Он знал, что долг – это святое. Коли женился, то отлынивать не приходится.
Ваня был нормально воспитан. Не какой-нибудь хиляк, который только и может торкать воздух языком. Конечно, языком Ваня мог убедить бригаду поработать в выходной, мог, и слова настойчивого содержания сказать. И зубами, естественно, дорогой читатель, мог потрудиться на славу, а поэтому их подремонтировал перед свадьбой. Какая семейная жизнь без нормальных зубов? Если у кого больные зубы, то нечего о семейной жизни думать. С кариесными зубками супружеский долг нормально не исполнить. Мука будет. Иван знал, на что идёт.
Обменявшись утренними банальностями, Комаров сбежал по дощатым ступеням десятиквартирного дома, пересёк общий двор быстрыми стройными, как у Ахиллеса, ногами, сдёрнул замок с одной из десяти дверей продолговатого дровяного сарая, схватил колун и бросился к своей поленнице. В доме по плану шесть двухкомнатных квартир и две – трехкомнатные. Руководство сверху, рассматривая план двухэтажного дома, решило, что квартиры должны быть двухкомнатными. В двух комнатушках, выделенных из трёхкомнатных квартир, установили печи. Не восемь семей получали жильё, а уже десять. Отчёт – великий движитель статистики, которая, как сказали поэты, воспевшие «мебельный гарнитур и золотого телятю», знает всё. И ничего, что у одних были в распоряжении две комнаты и кухня с коридором, а у других – только одна комната, хотя и с окном и с настоящей дверью. Вот дровяные сараи всем построили одного размера. Сам же Ваня строил их. Не он, конечно, а бригада плотников Ивана Ипатьевича Балахнина. Ипатьевич – мой сосед. Отличный рыбак и чудесный человек. Не могу же я его и супругу Матрёну Яковлевну, наборщицу типографии, забыть и не вставить в книжку? Нет. Молочком ихней коровки мы с женой Галинкой выкармливали нашу крикунью – Алёнку. Что тут сказать? Говорить нечего. Разве что напомнить читателям о прекрасной чете из нашего Белого Яра.
Хочу предупредить Вас, дорогие земляки, что всякое совпадение фамилий и событий совершенно случайны, а всё это мной подсмотрено, подслушано и не является конкретным и фактическим. Каюсь. Присочинил. Сам не могу понять, где пишу о себе, где о Ванюшке.
Иван, как и я, получал такое символическое жильё. После того, как пожарный инспектор шестой раз предписал выселиться из Красного уголка, где Иван после скитаний по гостиничным номерам и съёмным углам, наладился жить, естественно, с разрешения начальника. С месяц Комаров существовал в комнатке – квартире. Спал и сидел на матрасе, так как ни табуреткой, ни кроватью не спешил обзаводиться. Друзья, заходившие к нему «погостить», обалдевали до последних пределов, сидя на полу, кушая тушенку из столовских тарелок.
Неожиданно, как снег в июне! по распределению приехала молодая экономист с красным дипломом и годовалой дочкой. Сверкая очочками на кругленьком детском личике, экономист сурово поджала грустные губки,
В управлении ждали мужика – «Поперечко», а приехала юная мать, которая, как говорит практика, будет находиться «по бюллетеню» с приболевшим ребёнком, если рядом не образуется бабушка – старушка, знающая и умеющая обращаться с детинками. Женщины из бухгалтерии знали всё, но они не знали – приехала ли юная мама одна или с ней прибыл и девочкин папа, который по закону должен получить скромное жильё на первые годы или – года, какие-никакие подъёмные.
Иван примчался в контору закрывать наряды. Увидел симпатичное, но уставшее создание, понял, что приехала мамочка одна, разругавшись с «заботливым» мужем. Комаров усмотрел в лице специалиста крупные черты строптивого упрямства. Не испугалась добраться до этого таёжного края света с крошечным ребёнком, а могла устроиться около мамы, остаться в городе, где вода в кранах или в батареях горячая с начала зимы вытекает. Ею вполне можно стирать не всегда чистые детские обёртки, именуемые в народе пелёнками. О памперсах мы тогда ничегошеньки не знали, и не ведали. Иван, не раздумывая, помог девочке – маме занять его законную жилплощадь, понимая, что до конца следующего года ей ничто не светит. А он подождёт. Анечка поймёт, что жить на восьми квадратных метрах можно, но лучше на двадцати пяти или тридцати. Через десять месяцев будут сдавать два дома…
Приезжей Поперечко нужно искать бабулечку, которая захочет принять её с ребёнком на жительство. Попробуй, найди в посёлке свободную от забот пожилую женщину. Они все заняты. Как бы ты ни взывал, стоя на перекрестке двух дорог. И даже с прожектором ищи, а всеравно, – не найти. Можно определить в ясли ребёночка, отдав в руки профессионалок-воспитательниц, а через неделю у малыша откроется кашель, понос или краснуха. Это же так? Мы проходили эти институты семейного ликбеза. У вас было иначе? Значит, у вас, дорогой читатель, была высококвалифицированная бабушка или мама.
Иван решил ждать своего часа, когда ему – специалисту, проработавшему три года по своей специальности, дадут квартиру. Он опять ушёл в подполье, на нелегальную жизнь в Красном уголок. Пришлось повременить со свадьбой. Поэтому Ванёк заставлял волноваться милую Аннушку.
Он мечтал о своём доме. Наследственные гены срабатывали; до ужаса хотелось огород, баню и пригон с поросятами. Спать не мог, а если и спал, то во сне видел, как по двору снуют куры и утки. Ничего не попишешь. Ваня видел пример отца. Он рос в таком дворе, колол дрова, воздвиг туалет, системы «сор – тир».
Долго хлопотал, собирая справки и справищи о выделении земельного участка под застройку. Собрал. Такой уж он мой герой – Ваня Комаров. Похожих на него парней у нас в Белом Яру немного, но десятка три наберётся. Почти всех я знал когда-то. Встречался, и даже писал о них в нашу лесную газету «Заря севера».
Ваня мог бы строить дом в гордом одиночестве, но под нажимом родственников пришлось оформить Ванюшке брачные отношения. Нажима, как такового и не было. Маме хотелось поиграть с внучонком, или с внучкой. Ей без разницы. Хотела. И всё! А звёзды сошлись на том, что перед октябрьским праздником ему дали квартиру. Конечно, это счастье. Кто спорит, товарищи, ведь раньше квартиры давали. Просто за хорошую работу, по очереди. По блату. Бесплатно!
Получил Иван ордер. Вселился. Чего ему вселяться? Скатал матрац и пошёл на улицу Октябрьскую. Три дома на этой улице он строил. Не знал, что в одной квартире придётся зимовать. А теперь что? Вполне можно жениться. Срочным порядком. Семейный очаг требовал внимания. Иван отнёсся заботливо к нему. Впереди зимние месяцы. Он привёз дрова, и теперь каждую минутку набрасывался на огромные сосновые чурки, превращая их в поленья. Дрова могут храниться вечно, обеспечивая теплом в любое время, если их не заметят бездровные соседи.