Поединок
Шрифт:
— Возьмите. Сдачи не надо, — протянул ей хрустящую сотню.
Потом Игнатенко пошел провожать Екатерину. По дороге говорил о пустяках, чтоб не насторожить ее. Подошли к дому, остановились.
— Замерзла я чуточку. Давай, топай домой. Вот дочку днями к бабке отправлю, тогда и в дом зайдем.
— Завтра воскресенье, Катя! Давай вечерком в кино сходим.
— В кино? Вообще, можно. Давненько в кино не ходила. Ну... мне пора.
Он удерживать не стал. Как бы не испортить дело. Договорились, что возьмет на завтра в кино билеты и придет за нею.
Когда Игнатенко закончил доклад, Волков спросил:
— Какие выводы, Три «И»?
—
— Ну, что ж, добывай!
Игнатенко ушел, а Волков долго смотрел в окно. Где-то далеко в стороне аэродрома прочертила небо падучая звезда. Был след и... нету. По такому же невидимому следу шли и они.
30
Клин вышибают клином
В понедельник тридцатого декабря, едва Степан Герасимович переступил порог своего кабинета, к нему на прием попросился начальник отдела кадров подполковник Сахаров. В его руках был черный бумажный пакет.
— Ваше приказание выполнено, — Сахаров высыпал из пакета на стол фотографии молодых офицеров. Их было не менее полусотни. — Сфотографировали и тех, кто прибыл в прошлом году.
— Кашу маслом не испортишь. Фотографии сделаны без ретуши?
Сахаров виновато омрачился:
— Не успеть было в такой срок...
— Ну, хорошо. Свободны, Владимир Сергеевич!
Когда Сахаров вышел, Волков приказал дежурному по части никого к нему не пускать. Отыскал нужную фотографию. На этой фотографии, правда, едва-едва, но видно... Достал интересующее его личное дело и раскрыл. Теперь на Степана Герасимовича глядели два фото. Какое поразительное сходство!
В дверь постучали. Волков торопливо захлопнул личное дело и собрал все фотографии в пакет. В проеме двери показался Мельников.
— Извините, Степан Герасимович, дежурный предупредил, но...
— Запрет одинаков для всех. Коль ворвался — слушаю!
— Какие указания в отношении Маркина?
— Все указания сделаны. Посадил под следствие, — Волков встал с кресла, прошелся. — Вчера я очень внимательно прочел протокол допроса. Маркин признал свою вину?
— Нет. Упорствует. Но его песенка... Кстати, в протоколе не отражен еще один факт. После очной ставки Козырев дождался меня и, правда, неуверенно, высказал подозрение, что человек, который, совершив убийство, прыгал из окна, был Маркин.
— Да?.. Это уже любопытно, — Волков внезапно остановился. — Как думаешь, на Козырева можно положиться?
— Думаю, можно.
Степан Герасимович опять стал ходить, массируя шрам.
— Есть одна мысль. Пригласи-ка Козырева сюда.
Козырев вошел в кабинет настороженно. Не часто высокое начальство вызывает лейтенантов.
— Садись, лейтенант! — указал Волков на стул. — Есть необычное дело. Нужно нам помочь.
Козырев глядел на Степана Герасимовича непонимающе. Сел.
— Ну что ж, сейчас объясню. Прежде чем остановиться на вашей кандидатуре, посоветовался с капитаном Мельниковым. Скажу прямо, своим поведением и в день трагедии с рядовым Яковлевым, и вообще, у вас проявился некоторый дар юриста. Однако, прежде чем ставить задачу, мы должны быть уверены, что сумеете держать язык за зубами и охотно будете нам помогать.
Козырев помолчал. Предложение было явно неожиданным.
— Первое для меня не трудно. Второе... Справлюсь ли?
— Главное — желание.
— Хорошо. Я готов выполнить ваше задание.
— Тогда перейдем к делу. Раскрою карты. Кресло начальника штаба я занимаю для
Но Козырев остался спокоен. Только сосудик забился на его виске сильнее. Зато Мельников был растерян. Он не ожидал от Волкова такой откровенности. А Степан Герасимович доверительно продолжал:
— Теперь, когда все ясно, считаю целесообразным кое-что сообщить. Сейчас под следствием находится Маркин. Против него выдвинуты серьезные обвинения. Большинство из них точно доказаны. Послушайте. Потерпел катастрофу наш самолет. Накануне злополучного вылета дежурным по стоянке был Маркин. В день гибели вашего подчиненного он тоже находился в штабе. Больше того, плащ, в котором вы видели прыгающего из окна человека, принадлежит Маркину. Кстати, мысль, что в плаще мог быть именно Маркин, высказали и вы. Так?
— Так точно, товарищ подполковник! Я и сейчас не вполне...
— Похвально, лейтенант! Похвально то, что эту мысль высказали не сразу. Ваша неуверенность, точнее, умение сдерживать подозрения, в которых не убежден, нас и подкупила. Поэтому вашу кандидатуру на роль помощника я одобрил.
Волков говорил, глядя в глаза Козырева: спокойные, внимательные, чуть напряженные.
— Не стану обосновывать доказательства. Обвиняемый выдал себя и внезапным исчезновением. Причем в ту ночь, когда умирает маркер. У капитана Мельникова есть подозрение, что его смерть тоже на совести Маркина. Недалеко от дома маркера подобраны лыжи. На них, как и на окровавленном плаще, есть клеймо «СОМ». А во дворе маркера обнаружены следы этих лыж. Пока эту точку зрения не разделяю. Над фактом надо работать. Но Маркин попал в аварию и обличил себя. Зная, что его могут на станциях искать, бежал под чужим паспортом. Все ясно, лейтенант?
— Так точно!
— Наверное, думаете: почему так пространно подполковник все объясняет? Отвечу. Чтоб хорошо знали, насколько серьезное дело, в коем дали согласие участвовать. Теперь о ваших задачах! Завтра утром я вылетаю в Москву. Загляну и в Серпуховское училище, где окончил курс Маркин. На время моего отсутствия помощником капитана Мельникова становитесь вы. Посылать начальником караула на гауптвахту будут только вас. Кстати, хотелось бы услышать фамилию еще одного достойного офицера в смену, с кем вы через день несли бы караульную службу.
— Лейтенант Пивовар! — вместо Козырева предложил Мельников.
— Да, ничего парень, — поддержал Козырев.
— Одобряю. Выводным, чтобы следить за одним Маркиным, нужно взять тоже постоянного человека. Как ваш Ивченко?
— Дисциплинированный, хороший солдат.
— Вот и отлично. К Пивовару тоже подберем такого. Теперь главное. Вынужден открыть еще секрет. В начале января должен сделать первый вылет второй новый истребитель. Есть предположение, что Маркин действовал не один. Сорвать и этот вылет, видимо, у врагов — задача задач. Не исключено, что они попытаются проникнуть к арестованному. Может быть, убрать, как маркера, чтоб навеки положить в склеп тайну о других, может быть, добыть словесный инструктаж, как уничтожить другую машину. Для этого и посылаем вас на гауптвахту. Отвечаете за Маркина головой. Вторая задача. При разумном подходе к делу вы можете выследить, кто будет пытаться проникнуть к подследственному. Предупреждаю, будьте бдительны. Сообщником Маркина может оказаться самый надежный человек. Задача не напугала?