Поединок сердец

Эдвардс Мэриан

– Благодарю, Седрик, – печально произнес Ройс, знаком приглашая воина подняться.

Брам встрепенулся, услышав слова старика, и повернулся за разъяснением к Ройсу. И только теперь он заметил глубокую скорбь в глазах молодого рыцаря.

– Следуйте за мной, – неохотно предложил Ройс.

Войдя в главную залу, он указал на кресло.

– Мактавиш, тяжело у меня на сердце. И вы тоже безмерно опечалитесь, услышав мой рассказ.

– Тогда мне необходимо подкрепить силы, – ответил Брам, недоумевая, в чем же дело. Враг разгромлен, замку ничто не угрожает. Этот нормандский воин говорит загадками. Наполнив

кубок элем, он поднял его в воздух. – Начинай. Я готов услышать дурные новости.

– Речь идет о ваших родственниках, – ответил Ройс, наливая себе полный кубок эля. – Мне нелегко говорить.

– Выкладывай все как есть – хотя правду редко приятно говорить и еще реже приятно выслушивать, – сказал Брам, отпивая эль.

Ройс тяжело вздохнул, прежде чем начать.

– Нас предала Мери. Мои воины, обыскивая шатер Синклера, обнаружили ее там, а при ней подробный план всех укреплений и перечень наших людей, а также этот перстень.

Он протянул шотландцу перстень с гербом Вильгельма. Пока тот внимательно изучал его, Ройс продолжал:

– Мери мертва, но это еще не худшее.

– Что может быть хуже, чем смерть девушки? – с трудом произнес Брам, не в силах поверить в то, что смиренной Мери нет в живых. – Нет, рыцарь, – наконец сказал он, стиснув перстень. – Мери не могла предать своих родных!

– Мери обманула всех, в том числе и вас, Мактавиш. Она умело сплела паутину ненависти и мести. Мери отравила свою сестру и сбежала, так что нам неизвестно название яда.

– Бетани! – ахнул Брам, вскакивая на ноги и опрокидывая кубок. – Но почему?

– Потому что именно она была наследницей Нортумберленда. Мери долгие годы пестовала в груди зависть.

– Моя дочь при смерти? – простонал Брам, не в силах принять жуткую правду.

– Ваша дочь? – переспросил оглушенный этим известием Ройс.

– Да, Бетани – моя дочь, – подтвердил Брам. Он слишком долго хранил эту тайну в своем сердце.

Мактавиш провел рукой по лицу, внезапно почувствовав себя состарившимся на несколько лет.

– Она уже ушла от нас?

– Не знаю. Приглашаю присоединиться ко мне; я собираюсь идти к ней.

Они стали подниматься по лестнице. Брам, глубоко вздохнув, сказал:

– Я не признал Бетани своей дочерью. Ты понимаешь? Я любил ее мать до умопомрачения. И все же по молодости совершил непоправимую глупость и отказался от этой любви, а другую найти не смог. Я стал лэрдом и не желал отказаться от своего клана ради Хейли, а она не могла покинуть Нортумберленд. Нам обоим пришлось плохо. – Брам печально покачал головой. – Истинная любовь приходит лишь однажды, мой мальчик. Надеюсь, ты не потеряешь свою милую, прекрасную жену. – Он подтолкнул нормандского рыцаря вперед. – Не надо терять надежду. Быть может, девочка поправится.

Кивнув, Ройс продолжил подниматься по лестнице с таким ощущением, словно каждая ступень была последней. Он не мог поверить в то, насколько боится подняться наверх и войти в комнату. Внезапно он вздрогнул, пораженный одной мыслью, и обернулся к Мактавишу.

– Брам, я не буду оспаривать то, что ты являешься отцом Бетани. Но прошу тебя, прояви снисхождение: пусть моя жена никогда не узнает, что она незаконнорожденная.

– Я и не собирался делать больно моей девочке, – ответил Брам.

Кивнув, Ройс двинулся дальше. Что за насмешка

судьбы: его жена тоже незаконнорожденная. Странно, но родословная Бетани теперь не имела для него никакого значения. Он принял бы ее, будь она беднейшей крестьянкой во всем христианском мире. Ему нужно только одно: чтобы Бетани была его женой.

Подойдя к двери, Ройс прижался к ней лбом, мысленно произнося молитву, «Господи, верни мне Бетани, и я приму ее такой, какая она есть, – беззвучно прошептал он. – Окажи мне эту милость, и я сдержу свою клятву!»

Отворив дверь, Ройс увидел сидящую в углу Майду. Едва увидев его, служанка вскочила с места и выбежала из комнаты, словно не могла на него смотреть.

Ройс с тревогой повернулся к кровати, и у него перехватило дыхание. Облаченная в белые одежды, Бетани напоминала ангела. Белая лента с вышитым на ней ее именем опоясывала лоб молодой женщины, и шелковистые волосы, рассыпавшись по подушке, мягкими волнами струились по белоснежной простыне. Ройс осторожно взял руку жены.

К кровати подошел Брам, а следом за ним Ги и священник.

– Смерть еще не предъявила на нее свои права, брат. – Ги стиснул Ройсу плечо. – Думаю, ты должен облегчить свою душу.

– Подожди, рыцарь. Позволь мне первому сказать то, что лежит у меня на сердце, – прервал его Брам. – Я слишком долго ждал этого.

Ройс кивнул, и он продолжал:

– Бетани, ты живое воплощение своей матери, которую я любил всем сердцем. Глупец, я по молодости лет совершил ошибку, за что теперь расплачиваюсь каждым днем своей жизни. Тебе нельзя умирать. Борись изо всех сил, девочка моя. Ты выкарабкаешься. Женщины Нортумберленда сделаны из особого теста.

Склонившись над дочерью, Брам прикоснулся губами к ее лбу, после чего отошел в сторону, пропуская к кровати Ройса.

Тому в какое-то мгновение показалось было, что ресницы Бетани затрепетали; но, когда он снова посмотрел на нее, лицо ее было неподвижно. Однако из-под сомкнутого века просочилась слезинка, скользнувшая по щеке. Луч надежды согрел сердце Ройса. Бетани слышала слова отца, он был в этом уверен.

– Я спас твою землю, – прошептал рыцарь, прижимаясь губами к щеке жены. – Твоим людям больше ничто не угрожает. Открой глаза, улыбнись – и я верну тебе все твои владения и титул и удовольствуюсь тем, что до конца жизни останусь твоим рабом. Открой глаза, моя милая Анни. Не оставляй меня в этой пустыне одиночества. – Заметив, что ресницы Бетани опять задрожали, он опустил голову на подушку. – Наш брак явился благословением, ниспосланным с небес, – промолвил он, чувствуя, как его душит боль.

Внезапно краем глаза Ройс увидел, что Бетани и его брат обменялись знаками – она подмигнула, он же осторожно поднял руку. И едва не взревел от счастья.

– Ройс, скажи ей, как сильно ты ее любишь, чтобы ее душа успокоилась перед тем, как предстать перед Всевышним, – сказал Ги.

Значит, вот что они задумали! Как он ее любит? Видит Бог, он готов умереть за нее! Значит, они расставили для него западню. Что ж, он не имеет ничего против – только все произойдет на его условиях.

– Люблю? – переспросил Ройс. – Ги, тебе прекрасно известно, что я никогда не испытывал никаких чувств к этой девчонке. Она так и осталась для меня всего лишь рабыней, доставляющей мне радость в постели.