Подводные волки
Шрифт:
«Опасное соседство», – решил корветтен-капитан, вызвал инженер-механика Гюнтера и поставил задачу соорудить нечто, перекрывающее доступ из бухты во внутренний водоем.
– Попробуем что-нибудь придумать, – ответил трудяга Гюнтер и принялся за расчеты.
Через несколько дней он представил вполне реальный план. Правда, для его реализации требовалось разобрать узкоколейку, по которой на специальных вагонетках перевозили торпеды и аккумуляторы.
– Вначале мы вывезем из арсенала все торпеды на левый причал – поближе к подъемному
– Отлично придумано, Гюнтер! – оценил Мор. – Бери в помощь инженеров из команды Нойманна. Сколько тебе понадобится времени?
– Думаю, за десять дней управимся…
Они управились. Ровно через десять дней довольные механики продемонстрировали безупречную работу новенького, блестевшего смазкой механизма, наглухо перекрывавшего подводный тоннель широкой стальной задвижкой. А на левом причале вдоль каменной стены вырос прочный стеллаж, в ложементах которого ровными рядами покоились боевые торпеды.
В дверь блока постучали.
– Войдите, – разрешил хозяин комнаты.
На пороге появился один из инженеров Нойманна – сутулый старик с облысевшей головой.
– Мы отремонтировали задвижку. – Он вытирал ветошью грязные ладони. – Какие будут указания?
– Полагаю, ее нужно закрыть, верно, Хайнц?
– Разумеется.
– Она уже закрыта, – уточнил инженер.
– Отлично. Хочешь с нами выпить?
– Не отказался бы.
– Держи, – наполнил третью кружку подводник. – За удачную охоту!
Они выпили и закусили свежими фруктами.
Промокнув рукавом губы, Мор посмотрел на исхудавшего инженера.
– Разгрузка закончена?
– Подходит к концу: несколько моряков уносят с причала в склады последние трофеи.
– Отлично. Я распоряжусь, чтобы сегодня на праздничном ужине вам выдали лишнюю порцию шнапса.
– Благодарю…
Дождавшись ухода инженера, врач допил свое вино и признался:
– Этот тоже не жилец – еле ходит. Наверное, оставлю его дежурить вместо покойного Курта.
Хайнц в задумчивости прошелся по жилищу.
– Как думаешь, сколько нам еще отведено?
– Ближайшие шесть лет продержимся. Дальнейшее зависит от тебя и удачливости твоих парней. А почему ты об этом спрашиваешь?
– Нас становится все меньше и меньше…
Да, малочисленность экипажа подводной лодки становилась настоящим бедствием. Даже проблема нехватки пищи в какой-то мере решалась с помощью русского старика, подсказавшего способ выращивания съедобных морских водорослей. Смерть же была неумолима, унося за каждый из шестилетних циклов в царство Аида по несколько человек.
– Сколько нужно иметь на борту матросов и офицеров, чтобы вывести субмарину в море, отыскать подходящую цель, торпедировать ее и собрать трофеи? – спросил
– С относительным комфортом и надежностью – человек тридцать. Оптимально – двадцать. Минимально – шестеро.
– Так мало? – удивился Нойманн.
– Командир подлодки в состоянии выполнять обязанности штурмана и первого вахтенного офицера. Второй незаменимый член экипажа – инженер-механик. Третий – оператор на рулях. Четвертый и пятый – акустик с торпедистом. И последний – подвахтенный унтер-офицер.
– Что ж, о комфорте и надежности придется забыть. Оптимальный состав тоже под вопросом. А до минимального нам, слава Господу, еще далеко…
Внезапно глуховатый голос профессора потонул в истошно завывшем сигнале тревоги.
Мужчины удивленно переглянулись. За шестьдесят шесть лет этот ужасный звук наполнил пространство секретной подскальной базы всего лишь в третий раз…
Впервые тревожный сигнал заставил понервничать бодрствующий персонал базы в далеком шестьдесят четвертом году. Тогда сирена включилась при несанкционированном открытии задвижки перед побегом с базы капитана Ценкера на «Верене».
А спустя несколько месяцев система оповещения сработала вторично.
Русский пленный со странным именем Матвей проявил удивительную смекалку в решении проблемы питания. После смерти второго пленника, ставшего донором костного мозга, о Матвее почти забыли. Он по-прежнему содержался в дальнем тупике технической зоны – в холодном двухместном карцере. Вспоминали о нем два-три раза в неделю, а иногда и реже, кормили объедками из кают-компании, коих не хватило бы на закуску и парочке крыс. Тем не менее русский не собирался подыхать. Более того – выглядел вполне сносно, неплохо двигался и находился в здравом уме.
Постепенно данный феномен заинтересовал Нойманна. Ведь к тому моменту призрак голодной смерти уже наведывался под скалу острова Земля Александры.
Выведать секрет труда не составило: Матвей выращивал в проточной морской воде ламинарию сахаристую, или, выражаясь простым языком, морскую капусту. Ламинария была едва ли не самым распространенным и неприхотливым видом бурой водоросли, в изобилии произраставшей в водах Атлантики и Северного Ледовитого океана, у берегов Западной Балтики и в Японском море. Русский употреблял ее в пищу дважды в день и, как ни странно, оставался в хорошей форме.
Поразмыслив над тем, кому поручить организацию фермы по выращиванию больших объемов морской капусты, Нойманн вызвал двух сотрудников из своей команды. Те совместно с русским построили по периметру соседнего с карцером помещения ванны с проточным водотоком, рассадили первые водоросли, собрали первый урожай. И взмолились:
– Герр профессор! Матвей аккуратен, исполнителен и хорошо разбирается в тонкостях морской флоры. Доверьте ему выращивание ламинарии.
«Почему бы нет?» – подумал тот. И приказал привести пленного.