Подводные волки
Шрифт:
Профессор пожал Хайнцу ладонь, пожелал удачи.
Инженеры подняли многотонную задвижку, освободив путь в тоннель. Лишь после этого над рубкой исчезла белая командирская фуражка.
Внутри корпуса загудели электромоторы, зашипел воздух, выпускаемый из балластных цистерн. Субмарина качнула рубкой, опустила нос, следом корму и быстро превратилась в длинную тень в хорошо освещенном водоеме.
Гребные винты ожили, подняв со дна муть, и тень медленно двинулась в сторону тоннеля…
Всеобщую радость от стартовавшего боевого похода омрачила маленькая неприятность – ближе
– Черт! – выругался Мор, услышав неприятный скрежет.
– Считаешь, мы опять обрушили стену? – отозвался старший помощник Кляйн.
Командир хотело было ответить, да голос потонул в беспорядочном грохоте – по корпусу стучали падающие каменные глыбы.
– Придется по возвращении ложиться на дно и расчищать тоннель, – сломал он в сердцах карандаш.
Да, работа предстояла нелегкая. Впервые экипаж столкнулся с подобной проблемой восемнадцать лет назад, когда лодка, также на выходе, приложилась рубкой о край грота. Тогда обрушилось несколько тонн скальной породы, и подводникам пришлось заниматься расчисткой несколько дней. И вот снова неудача.
– Ладно, расчистим, – криво улыбнулся Рудольф Кляйн. – Лишь бы вернуться с хорошим уловом…
Шесть лет назад после долгой и безуспешной охоты экипажу U-3519 посчастливилось подкараулить роскошное круизное судно недалеко от Шпицбергена. Офицеры Кляйн и Ланге пытались отговорить командира от рискованной затеи атаковать огромный корабль, но тот оставался непреклонен – запасы продуктов к тому моменту закончились. Хорошенько прицелившись, он пустил торпеду точно в балластный бак, лишив лайнер хода и посадив его на отмель. Расчет оказался верен: никому из находящихся на борту и в голову не пришла мысль о торпедной атаке, пассажиров и экипаж оперативно эвакуировали, а корабль оставили на ночь без присмотра в притопленном положении. Этим «серые волки» и воспользовались, основательно опустошив кладовые и топливные танки.
Часто вспоминая о той удаче, Хайнц решил начать охоту с осмотра окрестностей Шпицбергена. Была еще одна причина: восточные острова данного архипелага были ближе любой другой суши…
Целую неделю субмарина курсировала вдоль южных границ архипелага в надежде перехватить судно, идущее с материка с запасами провианта. Пару раз на горизонте появлялись крохотные рыбацкие траулеры. Рассматривая их в окуляр перископа, Мор крепко ругался и приказывал не менять курса.
– Я не буду тратить торпеды на подобную мелочь, – отвечал он на вопросительные взгляды подчиненных.
– Хайнц, хорошее питание почти закончилось; я приказал коку урезать норму, – подошел вплотную старший помощник Кляйн. – С завтрашнего дня на гарнир у нас опять маринованные водоросли.
– Знаю! – отрезал Мор. – Будем искать приличную цель!..
На десятый день корветтен-капитан приказал повернуть на юг. Но и здесь – у берегов Норвегии – их ждало разочарование: те же мелкие рыболовные катера вперемежку с кораблями береговой охраны.
– Уходим отсюда! – рявкнул Мор, в очередной раз приметив в перископ военное судно.
– Куда рассчитать курс, герр капитан? – спросил штурман.
– На
Семнадцать дней патрулирования Баренцева моря и его архипелагов ничего не дали.
«Чертова Россия! Что у них там происходит? – часами вертелся Мор вокруг командного перископа. – В былые годы хотя бы изредка встречались старые калоши, а теперь словно все вымерло. Кто же из нас выиграл войну?…»
А следующий, восемнадцатый, день ознаменовался чрезвычайным происшествием. Качественной пищи, выдаваемой команде в нормальном количестве, хватило ровно на неделю боевого похода. Еще четверо суток кок растягивал остатки роскоши, сдабривая их отварными или маринованными водорослями, прихваченными с базы. А всю последнюю неделю люди питались исключительно морской растительностью.
Накануне, находясь у северной оконечности Новой Земли, Мор осматривал в перископ горизонт и заметил большой военный корабль. На всякий случай сыграли тревогу, легли на дно и заглушили электромоторы.
Но их все-таки заметили – гидроакустик определял шумы рыскающего противолодочного корабля на протяжении целых двенадцати часов. Все сидели как мыши, разговаривали шепотом и старались не двигаться.
И вдруг в центральном посту прогремела автоматная очередь, буквально разорвавшая гробовую тишину. Кто-то вскрикнул от боли, одна из пуль щелкнула по перископу над головой Мора. Падая в сторону, он выхватывал пистолет, ища того, кто стрелял…
Целью оказался торпедист Эрих Вебер, помилованный когда-то и не расстрелянный вместе с Альбертом Шлоссером. С перекошенной физиономией и обезумевшими глазами он стоял у кормовой переборки центрального поста, мычал что-то нечленораздельное, держал в своих огромных ручищах автомат и поливал все вокруг пулями.
Лежа на палубе, Мор произвел единственный выстрел, после которого Вебер отлетел к переборке и рухнул с продырявленной головой.
Из соседних отсеков сбежались моряки.
– Что случилось, герр капитан?
– У Вебера сдали нервы. Идиот, – проворчал тот, поднимая с палубы белую фуражку.
– Двое раненых! Старший помощник и боцман на руле! – крикнул кто-то.
Капитан-лейтенант лежал возле рулевого поста, зажимая ладонью окровавленную шею и судорожно хватая ртом воздух. Чуть поодаль корчился боцман.
Хайнц присел рядом с офицером, тронул его за руку.
– Рудольф, позволь осмотреть рану.
Рудольф не откликнулся. Сделав еще пару вдохов, он закашлялся, брызгая кровью, выгнул спину и… затих.
– Герр капитан! Герр капитан! – прокричал из тесной радиорубки акустик.
– Всем заткнуться и соблюдать тишину! – отчеканил Мор. – Акустик, слушаю!
– Шумы винтов нарастают – корабль идет прямо на нас.
– Понял. – Мор поднялся и оттер с лица кровь. – Запустить электромоторы подкрадывания. Курс три-пять-пять, самый малый вперед…
Малым ходом и практически бесшумно подлодка уходила из опасного района. После срыва Вебера обстановка пришла в норму; в отсеках установилась тишина, раненому боцману сделали обезболивающий укол.