Подводные волки

Рощин Валерий Георгиевич

К утру следующего дня «лазарет» был полностью подготовлен к приему первой десятки подводников.

Ранее казарма представляла собой длинное помещение с рядами обычных армейских кроватей. Половину разобрали и унесли в вещевой склад, другая половина послужила ложементами для пятидесяти стальных капсул. В ближнем торце зала, по соседству с тяжелой бронированной дверью, находилась криогенная установка с инженерным постом наблюдения. В дальнем был обустроен врачебный пост с операционным блоком, с хирургическим и реанимационным наборами.

Каждая из капсул представляла собой цилиндр, собранный

из нескольких частей. Верхние части, имеющие круглое окошко наподобие судового иллюминатора, аккуратно стояли рядом. К боковым поверхностям подготовленных капсул примыкали гибкие шланги и электрические провода.

За час до обеда в дверь «лазарета» постучали.

– Войдите! – крикнул профессор.

Первым в длинном зале появился Мор. За ним в сосредоточенном молчании поочередно переступили порог «усыпальницы» десять человек.

– Очень хорошо, – оставил свои дела Нойманн. Скрупулезно осмотрев пациентов, поинтересовался: – Надеюсь, никто из вас перед приходом сюда не набил желудок?

– В наших желудках нет ничего, кроме легкого завтрака, – ответил за всех старший помощник Кляйн – ему предстояло заснуть в первой группе.

– Похвально. Тем не менее, господа, всем придется пройти через процедуру очищения желудка и кишечника – такова суровая необходимость. Итак, приступим…

Попрощавшись с товарищами, корветтен-капитан отбыл из «лазарета». А врачи дружно взялись за дело, и к семи вечера переодетые в мягкие пижамы пациенты заняли места в десяти капсулах. Нойманн подходил к каждому и делал внутривенную инъекцию своего «волшебного» препарата, уменьшающего порог чувствительности гипоталамуса и частично изменяющего гомеостаз – процесс поддержания постоянства внутренней среды организма. Так называемый «препарат бессмертия» профессор получил в результате сотен экспериментов в секретной лаборатории концлагеря Дахау. И только ему, бывшему сотруднику «Аненербе» Зигмунду Рашеру, было известно истинное количество заключенных, погибших в процессе страшных бесчеловечных опытов.

Через несколько минут после инъекции ассистенты подключили к телам засыпавших подводников датчики и привинтили к капсулам верхние крышки с круглыми иллюминаторами. Лишь после этого инженер криогенных установок Курт запустил в работу первый компрессор, подающий по шлангам в термосистемы капсул охлажденный воздух…

Матрос экипажа «Верены» опирался рукой о стену и самозабвенно блевал у выхода из кают-компании. Нойманн не в первый раз наблюдал подобную сцену с того момента, как под скалой появилась вторая подлодка.

Остановившись, он тронул моряка за плечо:

– Проблемы с желудком?

– Сам не пойму, – сплюнул тот тягучую слюну. – Постоянно подташнивает.

– Как тебя зовут?

– Шульц. Йохан Шульц.

– Умойся и зайди ко мне в «лазарет».

– Слушаюсь, доктор…

В «лазарете» шла подготовка к помещению в капсулы последней десятки из команды U-3519. За прошедшую неделю сорок человек были погружены в сон без каких-либо осложнений, поэтому оставшиеся уже не тряслись, безропотно отдавая себя в руки медиков.

– Когда у тебя это началось? – осматривал профессор бледного парня.

– У берегов Аляски, сразу после атаки

американского торгового корабля. Мы долго шли в надводном положении, заряжая аккумуляторные батареи. Там сильно штормило, и многих выворачивало.

– Кожные покровы чистые… Температура и давление в норме… Симптомы обычной морской болезни, – предположил Нойманн. – Но они довольно быстро проходят.

– У большинства прошли, а некоторых полощет до сих пор…

Да, это он заметил. А еще настораживали жалобы некоторых подводников из экипажа «Верены». Особенно тех, что обращались к нему за помощью после долгого похода из Тихого океана. Все они жаловались на сильные головные боли, на поражение слизистой оболочки ротовой полости и носоглотки, на частичное выпадение волос и на жесточайший понос. У многих наблюдалось увеличение лимфатических узлов и ухудшение зрения.

– Чем вы питались по пути в Японию, Йохан? – ломал профессор голову над причинами загадочного заболевания.

– Как обычно – две недели ели свежие запасы: мясо, овощи, яйца, фрукты, – отвечал матрос. – Затем перешли на консервы.

– А что взяли на борт с торпедированного американского судна?

– Несколько замороженных говяжьих туш, картофель, фрукты, отличные консервы – тушеное мясо и рисовая каша, – датский сироп, пресную воду…

– Не было ли в этом плавании заходов в иностранные порты?

– Нет…

У профессора не получалось свести обнаруженные симптомы к какому-то известному недугу. Все чаще он склонялся к мысли, что столкнулся с малоизученным венерическим инфекционным заболеванием, принесенным на борт «Верены» американскими женщинами.

Он приказал осмотреть этих шлюх сразу, как только прознал об их существовании. Ассистенты провели обследование и серьезных болезней не обнаружили. Женщины были обессилены, на телах и половых органах имелись кровоподтеки и ссадины, у двух из четырех наблюдались психические расстройства. И больше ничего…

В конце октября 1945 года на подскальной базе острова Земля Александры стало тихо.

Пятьдесят подводников субмарины U-3519 мирно спали в капсулах под пристальным наблюдением сменявших друг друга врачей. Бригада инженера-механика Гюнтера занималась ремонтом и профилактикой механизмов. Молодой связист в назначенное время слушал эфир. А экипаж «Верены», по решению профессора Нойманна, проходил углубленный медицинский осмотр.

Это решение он принял сразу после гибели светловолосого Йохана Шульца. Перед смертью его постоянно рвало, а на кожном покрове начал проявляться язвенный дерматит.

Сорок человек, оставшихся от экипажа «Верены», пришлось изолировать на время обследования в казарме. Общение с американками Нойманн строжайше запретил и выставил возле их отсека вооруженную охрану. На срок шестилетнего отсутствия Хайнца Мора он принял командование базой на себя и действовал довольно энергично. Подводники морщились, бухтели, но, понимая необходимость экстренных мер, подчинялись…

– Скажите, Герберт, а не было ли среди американских продуктов чего-то необычного? – в который раз интересовался Карл. Сегодня объектом опроса был старший помощник командира «Верены» обер-лейтенант цур зее Герберт Прин.