Подводные волки

Рощин Валерий Георгиевич

– Ровно через тридцать часов.

Я вернусь в каюту. Там, в верхнем ящике рабочего стола, лежал завернутый в тряпицу осколок мины, извлеченный из спины погибшего моториста. Я знал, что этот «подарочек» не обрадует Горчакова, ведь, согласно его версии, очередная загадочная история с трагическим финалом должна произойти в холодных северных морях в этом году.

Что ж, посмотрим. Сейчас на дворе середина лета – время еще есть…

Глава восьмая

Архипелаг

Земля Франца-Иосифа,

остров Земля Александры

Сентябрь 1945 года

– Господи, что это? – прошептал Мор, глядя на выползавшую из воды штангу.

Но спустя мгновение он уже понимал, что это. Понимал и судорожно проталкивал в желудок вставший в горле ком: во внутренний водоем подскальной базы вошла неизвестная подводная лодка. Всплывая, она пыталась втиснуться в узкое пространство между U-3519 и пустующим левым причалом.

– Господи, – повторил Хайнц, спускаясь вниз по вертикальному трапу. – Хоть бы это оказались наши соотечественники. И хоть бы их лодка не была такой же громадной, как наша. Иначе оба корабля никогда отсюда не вылезут…

Сердце бешено колотилось в груди до тех пор, пока он не узнал так называемый «зимний сад» – зенитное вооружение, размещенное на открытой платформе позади ограждения бочкообразной рубки.

– Свои! Слава богу – свои!.. – шумно выдохнул Хайнц, выскочив на палубный настил.

Перед ним покачивалась субмарина типа VIIC/41 – одна из многочисленных модификаций распространенной «седьмой» серии. Это меняло дело – «семерка» была на два метра у€же представительницы новой, «двадцать первой» серии.

Тем временем на каменном тротуаре появлялись офицеры, старшие унтер-офицеры и гражданские специалисты, покидавшие свои убежища после неудавшегося бунта. Притихшие мятежники безропотно разоружались.

Наведя порядок, к Мору подошел старший помощник:

– Как думаешь, Хайнц, кто к нам пожаловал в гости?

– Сейчас узнаем…

По бортовому номеру вычислить команду не получалось – буквенно-цифровой индекс отсутствовал. Вместо него на рубке белой масляной краской было выведено женское имя «Верена», в прямом переводе означавшее «Священная мудрость».

Обернувшись и оглядев свою команду, корветтен-капитан процедил:

– Вот что, Рудольф. Мне плевать, кто пришел на борту «семерки», – полагаю, мы сейчас встретим таких же лишенных родины и будущего моряков, каковыми являемся сами. Меня больше беспокоит сегодняшнее происшествие со стрельбой, неповиновением и попыткой захватить корабль.

– Разделяю, Хайнц, твое беспокойство и готов помочь.

– Отлично. Наделяю тебя полномочиями дознавателя – к завтрашнему утру я должен знать имена всех зачинщиков. А сейчас возьми в помощники трех офицеров и начни свое расследование с ареста моториста Шлоссера.

– Слушаюсь, – кивнул Кляйн.

«Да, это один из подвариантов «седьмой» серии, спроектированный в начале 1941 года, – думал Мор, глядя на рубочную площадку всплывшей субмарины. – В итоге конструктивных

доработок рабочая глубина данных субмарин возросла до ста двадцати метров, а максимальная – до двухсот пятидесяти. Но почему «Верена»? Прочему на борту нет номера?…»

Вначале загудел электродвигатель принудительной вентиляции отсеков, и подскальное пространство тотчас наполнилось знакомым коктейлем из углекислого газа, паров дизельного топлива и масел, пота, человеческих испражнений и огромного количества одеколона, коим подводники сдабривали все зловонные уголки, притупляя истошную вонь.

Грохнул люк прочного корпуса, и над ограждением рубки появилась чья-то голова в капитанской фуражке с белым чехлом.

– Альфред?… – прищурился Мор.

Командир «Верены» встал в полный рост и повернулся лицом к морякам, толпившимся на палубном настиле U-3519.

– Хайль! – вяло вскинул он правую руку.

– Альфред, ты? – окончательно признал старого товарища корветтен-капитан.

– Хайнц! Вот уж кого не ожидал тут увидеть, так это тебя!

Вскоре под каменными сводами слышались радостные возгласы – среди экипажей двух немецких субмарин оказалось немало друзей и бывших сослуживцев. Недавние бунтовщики, позабыв о намерении покончить с офицерами и выйти в море, оживленно выспрашивали у прибывших коллег последние новости.

А новости были безрадостными.

Два однокашника и давних друга стояли на каменном тротуаре.

– Тебе повезло – ты стал старшим офицером, – покосился Альфред на нарукавные нашивки товарища, – а я остался капитан-лейтенантом. И, похоже, надолго…

– С некоторых пор наши звания мало что значат, – отмахнулся Хайнц. – Необходимо подумать, как сообщить моей команде о гибели Третьего рейха.

– Может быть, не стоит? Из моего экипажа об этом знают только офицеры…

– Лучше выложить все и сразу. Между прочим, сегодня здесь вспыхнул бунт.

– Бунт?!

– Да. Моим матросам наскучило сидеть под холодной скалой. Они разоружили караульного, ворвались в арсенал, открыли стрельбу… В результате убит обербоцман и ранен один из офицеров.

– Весело тут у вас!..

– От смертельной кульминации «веселья» нас спасло появление твоего корабля. Мы здесь уже полгода – нервы и терпение матросов на пределе.

– Но ведь у наших экипажей и раньше случались длительные походы, – недоумевал Ценкер. – А мои ребята совершили почти кругосветку, и ничего!

– Ты забываешь о наличии цели. Сначала вы прорывались к берегам Японии, потом цель поменялась, и вы направились сюда… А мои люди терпят здесь лишения, питаются по урезанной норме, дышат гнилым воздухом и, засыпая вечером, знают, что завтра их ждет то же самое. Понимаешь? Каждый день одно и то же, и никакой перспективы. Ни-ка-кой!

Альфред подавленно молчал.

– Так что выкладывай все начистоту, – приобнял товарища командир U-3519. – По крайней мере, твоя речь остудит на некоторое время пыл потенциальных мятежников.