Подводные береты
Шрифт:
Кабинет был наполовину залит водой. Шефы и боссы сидели вокруг стола в длинных резиновых сапогах и чувствовали себя не очень уютно. Сам полковник был в плавках, но при погонах и фуражке. Он чувствовал себя здесь как рыба в воде.
— По нашим сведениям, в самое ближайшее время Россия приступит к серийному производству подводных лодок, переходящих в самолет. Наматываете? — сказал один босс.
— Наматываю, — отвечал полковник Еллоу (Желтов по-нашему).
— А мы до сих пор не имеем даже фотографии этой летающей амфибии.
— Летающих
— Бывают, — сказал его заместитель подполковник Рэд (значит Красный). — Наматываем.
— Так вот, нам необходимо иметь это фото.
— Намек понял, — взял под козырек полковник Еллоу.
— Это не намек. Это приказ, — сказал пожилой седой бригадный адмирал. — И выполняйте его как можно скорее. Не забывайте: армия — это такой дом отдыха, где все делается по команде «Бегом».
Полковник Еллоу поднялся, нажал кнопку на столе и прокричал громким полковничьим голосом:
— Старского немедленно ко мне! Тристана на выход!
В отделе дальних командировок и спецзаданий на Тристане примеряли оборудование.
— Слушай, сынок, — говорил зав. техническим отделом морской технолог Юджин Старский, — ласты вверх до самого-самого упора — это выпуск ракеты. Ласты вниз до самого-самого упора — это фотосъемка. Только не перепутай.
Тристан вертелся в хомутах технических устройств.
— И что, я так и попрусь к русским с этими кандалами через весь окей-ан? — спросил Тристан.
— Да нет, конечно, — ответил Старский. — Тебя добросят до нейтральных вод на самолете. А уже дальше сам. Это каких-то двести миль.
Разумеется, вокруг Тристана крутился Генри. Никто и никогда не помнил, чтобы эти два дельфина плавали порознь.
— Слушай, Юджин, а нельзя послать нас на пару? — спросил Генри.
— Была бы моя воля, — ответил Старский, — я бы так и сделал. Но они говорят — опасно! Нельзя рисковать двумя боевыми единицами. Я им говорю, что вас отправить вдвоем — это стопроцентная удача. По одному хуже. Да мозги у них кленовые. У них все извилины в звездочки ушли.
— Ладно, — сказал Тристан Генри. — Не навязывайся. Я и один справлюсь. А теперь все встаньте в обнимку, я, пожалуй, фото на память сделаю.
Юджин Старский, поколебавшись, встал в центре. Два подсобных матроса, взяв Генри на руки, встали впереди. Так они стояли по пояс в воде на цементном полу в отделе дальних командировок и спецзаданий.
— Ласты вверх до самого упора, — сам себе сказал Тристан, — это фотографирование.
Юджин Старский проявил какую-то невиданную реакцию. Он разметал всю фотогруппу в сотую долю секунды и сам успел скрыться под водой. Поэтому ракета, выпущенная Тристаном, не принесла особого вреда. Она только вылетела в огромное окно отдела и снесла к чертовой матери два складских помещения, в которых хранились канаты.
Долго
Через некоторое время гидроплан с дельфином Тристаном на борту взял курс с Филиппин на Крым. Он держал путь в район Ялта — Форос — Симферополь.
Ох, как красиво вертится земной шар под самолетом!
Ох, как красиво бултыхнулся Тристан с высоты шестиэтажного дома прямо в волны!
На радаре у пограничников Крыма гидроплан был виден достаточно ясно. А вот что он сбросил в море за двести километров от берега, вызывало сомнения.
Одни пограничники думали, что был сброшен диверсант, другие — что подводная радиомина, а третьи… третьи ничего не думали, они играли в домино.
О сброске было немедленно доложено полковнику Моржову. Полковник бегом помчался на шифровальный пункт, чтобы отправить шифрограмму генералу Сухому.
«Самолет неизвестной национальности сбросил в территориальные воды СССР в районе Ялта — Форос неизвестный предмет», — диктовал он матросу-шифровальщику и телеграмма медленно заползала в аппарат.
Моржов подумал, что как-то невежливо получается. Надо было бы сначала поздороваться с генералом. И он решил закончить телеграмму словами: «Здравия желаю».
Но тогда еще хуже получилось бы:
«Самолет неизвестной национальности сбросил в территориальные воды СССР неизвестный предмет. Здравия желаю».
Поэтому полковник закончил так — сухо и по-домашнему:
«Обнимаю, полковник Моржов».
У главнокомандующего Сухого от такой шифрограммы глаза полезли на лоб:
— Чего это он разобнимался? Тоже мне родственник нашелся! У него там диверсия, а он обнимается!
Раздраженный Влас Афиногенович дал такой ответ:
«Предмет отыскать, сфотографировать, обезвредить и доставить. В случае сопротивления уничтожить. Об исполнении доложить. Запретить выход в море всем гражданским судам».
На территории плавбазы «Белочка» поднялась предвыплывная суетня. К Моржову срочно был вызван начальник военных кадров тов. Стукач С. С.
— Сергей Сергеевич, кто там у вас самый надежный?
— По анкетным данным — Сидоров.
— Это как понимать?
— А так. Родители работали в цирке на воде. Срывов не имели. За рубеж не выезжали. Пропагандой не отравлены.
— При чем тут родители? Стреляет-то он как? Как по карте ориентируется?
— Плоховато ориентируется. И стреляет неважно, особенно в цель. Но анкетные данные! Посылать-то надо за двести километров в сторону противника. Это почти уже зарубежная командировка!
Тогда полковник Моржов нажал кнопку усилителя у себя на столе и заорал громовым радиоголосом на всю секретную базу и ее окрестности: