Подвиг. 1941—1945
Шрифт:
К исходу дня добрался до командного пункта дивизии. Представился командиру дивизии Серафиму Григорьевичу Штыкову и комиссару Степану Фомичу Хвалею. Оба заслуженные воины. Штыков — коренастый, среднего роста, русоволосый — кадровый военный, участвовал в разгроме белофиннов, за что был награжден орденом Красного Знамени. Под стать ему и Хвалей. Выходец из бедной крестьянской семьи, он начал службу в Красной Армии еще в 1922 году. Вместе со Штыковым до войны служил в Прибалтийском военном округе. Командир и комиссар понимают друг друга с полуслова. Бой идет в двух километрах от командного
— Сухих, — отрекомендовался он, — помощник начальника политотдела дивизии по комсомолу. Приказано проводить вас в резерв 645-го стрелкового полка. Там у нас самая зеленая молодежь. Но немцы жмут, и придется скоро вводить их в бой.
Рядом с командным пунктом разорвались снаряды. Кто-то застонал.
— Засекли фашисты, придется передислоцироваться, — сказал начальник артиллерии дивизии Ф. Т. Дахновский. Он только что вернулся с передовой, и гимнастерка была порвана, на щеке запеклась кровь. Я вспомнил о встрече с ним ночью 2 августа, когда 652-й артиллерийский полк, расстреляв все снаряды, снялся с позиций и отошел к окраине города.
Тогда Дахновский стоял возле машины и спокойно отдавал распоряжения. Неподалеку разорвался снаряд, люди шарахнулись, но полковник оставался на месте. Накануне, в районе станции Тулебля артиллеристы под его командованием нанесли такой мощный удар по двигающимся колоннам противника, что они даже не успели развернуться в боевой порядок. Противник потерял двадцать танков, свыше семидесяти автомашин, сотни солдат и офицеров.
Мне рассказывали про героизм и храбрость многих старших начальников. Член Военного Совета армии И. В. Зуев, проскочив через мост, охваченный пламенем, остановил отступавшую батарею и приказал развернуть орудия в сторону врага. Бойцы стали прямой наводкой расстреливать фашистов. Собрав свободных красноармейцев, он лично повел их в атаку.
Боевой подготовкой в резерве руководил политрук Александр Галич. Накануне он был дважды ранен, но не покинул поле боя. А когда убили командира взвода, возглавил бойцов и повел их в атаку. Насилу его удалось отправить в санбат. Но он не остался там — вместе с одним из строевых командиров стал руководить боевой подготовкой молодых бойцов.
Пробираться в расположение подразделений резерва надо было назад, через весь город. Улицы простреливаются снарядами. Двигаемся перебежками. В одном месте натолкнулись с Сухих на немецких автоматчиков, уже просочившихся в город. Отстреливаясь, отступили в переулок, где увидели человек пятнадцать бойцов, спокойно закусывающих. Им пришлось прервать обед. Вместе с ними бросились на перехват немецких автоматчиков.
Затем мы продолжали свой путь. Галич встретил нас радостными возгласами.
— Ну как там наши, держатся? — спрашивал он Сухих.
— Тяжело, но стоим. Здорово ребята из батальона Кожурова отличились. Несколько танков подбили. Готовь, Саша, парней. Вот политрук Козлов из политотдела армии, он побеседует с ними.
Бойцы
Завязалась беседа. Рассказал о положении дел на участке нашего фронта, о мужестве бойцов и командиров. О предстоящих тяжелых боях. Интересуюсь, нет ли кого с Урала.
— Вчера одного челябинца Мишу Борисова на фронтовые курсы младших лейтенантов направили. Правда, он не из самого города, а из Копейска. Там, рассказывал, угольные шахты. Он только что закончил школу-десятилетку. Уже побывал в боях, — смелый парень. (Сейчас полковник М. И. Борисов — старший преподаватель Военной академии Генерального штаба Советской Армии. Имеет 14 боевых наград. — Прим. автора).
— В бою не были?
— Кто был, а кто еще нет. Я сам из Горького, месяц назад взяли в армию. В резерве неделю. Когда же в бой?
— А не страшно?
— Да ведь война, товарищ политрук.
…Долго еще продолжался оживленный разговор. Воины были настроены по-боевому, рвались в бой с ненавистным врагом.
Разведчики, побывавшие в селе Взвад, что на берегу озера Ильмень, донесли командованию: крестьяне просят прислать бойцов для обуздания предателей, от рук которых погибло несколько раненых бойцов и командиров.
Об этом я узнал, когда меня вызвали в политотдел армии. Здесь находились член Военного Совета И. В. Зуев и начальник политотдела М. В. Рудаков. Дивизионный комиссар сказал о предстоящей операции.
На старом, видавшем виды грузовичке добрались до села Тулитова, что на берегу реки Ловать. В условленном месте встретились с двумя партизанами из отряда Федорова. Поехали дальше. Вечереет, становится прохладно. Кутаемся в плащ-накидки. Все напряженно молчат. Остановились на берегу Ильменя. Взвад на противоположном берегу. Туда на разведку послали одного партизана и переодетого в гражданскую одежду бойца.
Почти сутки мы ничего не знали о судьбе товарищей. Отмахиваясь от комаров, батальонный комиссар Матвеев говорит мне:
— Не люблю тишины, она коварна. Лучше открытый бой, там видишь противника в лицо.
Когда над Ильменем снова опустилась тьма, послышался плеск весел. На берег сошли усталые разведчики. Они доложили, что немцев во Взваде нет, они находятся неподалеку, в четырех километрах, в деревне Чертицкое.
— Ну что, товарищи, — обратился к нам Матвеев, — пора переправляться.
Посланные на Парфинский фанерный завод бойцы во главе с одним из партизан пригнали катер. Его уже было затопили, и стоило большого труда, чтобы он вновь обрел плавучесть. Нашли семьдесят литров горючего, к катеру прицепили буксир — большую лодку. Погрузились с двумя пулеметами. Шли на малых оборотах. Километрах в шести от села Взвад остановились у одного из островов.
Матвеев приказал:
— Политрук Козлов и младший лейтенант Косинов, возьмите двух бойцов. Надо установить, не произошло ли в селе каких-либо изменений. Будьте предельно осторожны, вы уже на оккупированной территории. Желаю удачи.