Подтяжка
Шрифт:
— Ваше имя? — спрашивает врач.
— Жизель.
— Жизель, очень приятно познакомиться. Пожалуйста, садитесь в это кресло, сегодня вы — наша модель.
Дама усаживается, а доктор Редклифф заходит ей за спину.
— Итак, не то чтобы Жизель нуждалась в подтяжке…
— Ни черта себе, не нуждаюсь! Я могу получить скидку за то, что сегодня буду моделью? — шутит она.
Доктор Редклифф смеется и кладет руки ей на щеки.
— Вам нужно встать перед зеркалом, положить руки на щеки вот так и подвинуть кожу вверх и назад, — произносит он и оттягивает щеки Жизель
— Вы не ответили на мой вопрос о скидке, — говорит дама, по залу прокатываются смешки.
— Обсудим это позднее, — смеется врач. — Вы также можете посмотреть, как подтяжка лица улучшит вид вашей шеи, но для этого вам потребуется два зеркала. Станьте боком к большому зеркалу и воспользуйтесь карманным зеркальцем, чтобы увидеть свой профиль, — продолжает он, кладя руки на шею Жизель. — Наложите пальцы вот таким образом и потяните кожу вверх и назад.
Наблюдать за тем, как доктор Редклифф манипулирует лицом Жизель, крайне интересно. Мне хочется немедленно оказаться перед зеркалом и примерить все это на себе.
Поблагодарив Жизель, доктор отпускает ее на место и продолжает презентацию. Он показывает еще несколько слайдов и переходит к описанию различных способов подтяжек. Кто бы мог представить, что их так много: поднадкостничные подтяжки, подтяжки исключительно кожные, подтяжки щек, эндоскопические подтяжки. Список все продолжается, врач называет новые и новые виды подтяжек, а я запутываюсь все больше. К перерыву голова просто гудит от таких слов, как «разрез», «гематома», «лицевая вялость», «анестезия». Господи, как же хочется курить!
Набросив пальто на плечи, я пересекаю холл гостиницы. Заметив по пути бар, я борюсь с искушением войти туда и выкурить сигарету на табуретке у стойки вместо того, чтобы стоять на холоде. Но, заметив внутри бара клубы дыма, отказываюсь от этой идеи выхожу на улицу. Не хочется, чтобы запах табака въелся в одежду и волосы. Знаю-знаю, подобное из уст курильщика звучит несколько странно, но с тех пор как Джим бросил курить, мне не хочется приходить домой, воняя, словно пепельница.
Выйдя на свежий воздух, я обнаруживаю, что у входа в отель стоит та самая Жизель.
— Добрый вечер, — доброжелательно улыбаюсь я, подходя и прикуривая сигарету.
Жизель кивает в ответ:
— Привет. Если бы я не занималась этим последние двадцать пять лет, меня бы сейчас здесь не было, — она разглядывает свою сигарету. — Считаю, что исключительно курение виновато во всех морщинах на моем лице. Когда я вижу антитабачные рекламные ролики, становится смешно. Бороться с курением надо совсем не так.
— Думаете? — удивляюсь я.
— Конечно. Все, что им надо сделать, это поместить фото Люсиль Болл в молодости рядом с другим, на котором очевиден результат того, что она курит уже пятьдесят лет… или взять хотя бы Бетт Дэвис. Они пугают публику раком легких и сердечными болезнями, а надо говорить о ломких волосах, желтых зубах и морщинах. Они взывают к человеку, заботься, мол, о собственном здоровье, но говорить надо о том, что его действительно заботит — эго и внешний вид.
Какая сметливая
— Да уж, вредная привычка. Избавиться от нее я собираюсь при первом же удобном случае.
— Да, я тоже. Недавно я вошла в ресторан. Меня встречает дама-метрдотель, спрашивает, сколько гостей я жду за столом, и знаете еще что?
— Что?
— Она сказала: «Зал для курящих, да?» Просто посмотрела мне в лицо и поняла, что я курю. Это был ужас! — восклицает Жизель, жестко давит сигарету в пепельнице и потирает руки. — Холодно здесь. А помните времена, когда мы могли курить где угодно?
Хочется сказать ей, что мои «времена» отличаются от ее «времен». Она явно на пять-десять лет старше меня.
— Да, помню, когда была ребенком, в мои обязанности входило перед вечеринками, что устраивали дома родители, по всему дому расставлять пепельницы. Теперь же о курении в доме и речи не идет.
— А когда я училась в колледже, то подрабатывала, сидя в будке на шоссе и собирая деньги за проезд. Так вот, помню, что мне разрешалось курить прямо в будке, обслуживая клиентов. Эх, было времечко. Теперь же дозу никотина можно получить только на морозе, — вздыхает Жизель.
Мы болтаем еще немного о слишком высоких ценах на сигареты, о том, как случилось так, что мы пристрастились к этой вредной привычке, к курению, о том, как тяжело прикуривать на ветру. Жизель поведала, что неподалеку отсюда расположено французское бистро, в котором нет отдельного зала для курящих (что, скорее всего, незаконно), все сидят вместе, и в меню при этом значится: «Сигары? Сигареты? Oui! ».У меня появляется искушение записать название бистро, хотя я уверена, что Джим не пожелает туда идти. Побоится, что злобные французские повара заставят его есть козий сыр и лягушачьи лапки.
К тому моменту, как я вернулась в зал, доктор Редклифф уже приступил к следующей части лекции. Сев на место и оглядевшись, я замечаю, что на другом краю ряда сидит все та же Жизель. Она подмигнула мне, снимая пальто, и тут я замечаю, что на шее у нее золотая цепочка, а на цепочке висит кулон — маленький медвежонок, чьи глаза высверлены, а в дырки вставлены бриллианты, прямо как у того, которого я нашла в машине Джима под креслом. Я пытаюсь улыбнуться в ответ, хотя, кажется, на моем лице отразилось только изумление. Неужели в мире существует больше одного такого уродца?
28. Нора
— Ты уже бывала здесь? — спрашивает Оуэн через стол.
— Да, раз или два.
— Понравилось?
— Очень, — лгу я.
Мы находимся в «Азии» — модном загородном ресторане восточной кухни. Именно сюда, чтобы посидеть перед длиннющей стойкой суши-бара или выпить азиатского пива, съезжаются продвинутые молодые люди. Они появляются здесь не для того, чтобы поесть или утолить жажду, а чтобы себя показать и на других посмотреть. В любой день недели в здешних модных интерьерах толпится не менее двухсот холостых мужчин, одетых по последней моде. Крепкие тела на фоне лощеной обстановки смотрятся настолько впечатляюще, что никто и не замечает посредственной кухни и плохого обслуживания.