Подтяжка
Шрифт:
«Не делай этого! Это ресторан изысканной кухни! Ну, пожалуйста», — умоляю я его взглядом.
— А после первого стакана лимонада у вас наливают второй бесплатно?
Господи! Он все-таки спросил…
— Вообще-то нет, — стараясь сдержать изумление, отвечает официант.
— Будьте добры, пока мы выбираем вино, принесите нам два стакана воды, — прошу я, пытаясь вновь завоевать расположение официанта, чтобы нас не обслужили, как публику второго сорта.
— Выбираем что? — переспрашивает Джим после того, как официант уходит.
— Сегодня ведь особенный день. Разве не приятно было бы отпраздновать годовщину бутылочкой вина?
Джим не отвечает. Он просто открывает кожаную папку
— Что-нибудь понравилось? — спрашиваю.
— Даже не знаю. Может, закажем «Белый Зинфандель»? — тычет пальцем в меню Джим, и я сразу замечаю, что это самое дешевое из вин.
— Как насчет шардоннэ? — пытаясь спасти положение, указываю на другую строчку.
Когда мы с Норой не так давно ходили в ресторан, она вскользь упомянула что-то о том, что «Белый Зинфандель» — пойло для босяков, которые ничего в винах не понимают. Вот ведь, кто бы знал, что пить некоторые дешевые вина (ну разве что кроме «Фермы Буна») — признак плохого вкуса?
Я надеюсь, что шардоннэ — это верный выбор, ведь мы заказали рыбу. Что-то я такое смотрела по телевизору: в передаче говорилось, что белое вино надлежит пить под курицу или морепродукты, а красное — с говядиной или спагетти, приправленными соусами из томатов. Думаю, сначала следует выбрать, что будешь есть, а затем вино. Но как бы то ни было, на мой взгляд, все это глупые предрассудки, разводимые из-за бутылки перебродившего виноградного сока.
Разобравшись наконец с алкоголем, заказав салаты и горячее, мы оказываемся в несколько щекотливом положении — остаемся за ресторанным столиком вдвоем, тет-а-тет. В такой момент нужно бы завести приятный разговор, но в последнее время мы с Джимом практически не общаемся, попросту забыв, что такое неспешная беседа любящих супругов. Конечно, мы говорим за едой, но частенько нас перебивает Джоди, затевая свои лекции о вреде мяса, мы же в это время, уставшие после работы, пытаемся просто спокойно поесть перед сном. Вечерами наше общение сводится к обсуждению хозяйственных дел, мы решаем, что надо сделать по дому, или составляем расписание на неделю, решаем, кто заберет Джоди с баскетбольной тренировки, кто останется дома, чтобы впустить сантехника. Не часто нам удается завести расслабленную беседу за изысканным столом…
— Тут очень красиво, — стараюсь я разбить молчание, повисшее между нами. — Откуда ты узнал об этом ресторане?
— Э-э-э… — колеблется муж, — на работе. Дон о нем рассказал, ну, ты знаешь Дона. Он говорил, что был здесь с женой в ее день рождения, и они прекрасно провели время, — продолжает он, в то время как официант ставит на стол корзинку с хлебом. Джим берет кусочек, намазывает его маслом и откусывает.
— Хлеб не свежий, — кривится мой благоверный. — И при таких-то ценах! Как они могут приносить нам черствый хлеб!
Он собрался было, махнув салфеткой, просигналить официанту, но я останавливаю его и беру кусочек подсушенного хлеба сама. Муж хорошо выглядит в своем костюме темной шерсти и в наглаженной белой рубашке. И на его работе, и в моем офисе не требуется носить строгие костюмы, так что редко кто из нас надевает их. Приятно видеть Джима при галстуке. Костюмы его стройнят — когда он застегивает пиджак, пивное брюшко почти незаметно. Глядя на мужа, сидящего напротив, я обнаруживаю
— Что? — спрашивает он, замечая мою улыбку.
— Ничего, — отвечаю я. — Просто я счастлива, что мы сюда пришли.
И я действительно счастлива, что мы здесь оказались. Этот вечер напоминает мне о временах, когда наши семейные отношения были лучше. Когда-то между нами была тесная связь, и семья казалась накрепко связанной.
Джим улыбается мне в ответ, и я чувствую с мужем такую близость, которой не испытывала очень давно. Помню, как более десяти лет назад мы отправились всей семьей на прогулку в Национальный зоопарк; Джоди была еще слишком мала и сидела в коляске. Животных я почти не помню. Зато помню, как мы гуляли, я толкала перед собой коляску с дочерью, а Джим шел рядом, обняв меня за плечи. Помню, как мы глядели на панду, Джим пристроился сзади, обняв меня за талию, прижимаясь всем телом, и я улыбалась, не замечая ничего вокруг, думая, как мне повезло с супружеством. Долго мы тогда простояли, обнявшись, возле клетки с этими пандами…
Уже несколько лет мой муж не обнимал меня за талию.
…Еще около часа мы болтаем (с трудом, но все же нашлась какая-то тема для разговора), пьем вино, едим салаты, пирог и рыбу. Кухня здесь великолепна, алкоголь пьянит, а негромкая музыка создает романтическую атмосферу. Заказав десерт, Джим достает из внутреннего кармана пиджака коробочку и вручает мне.
— С годовщиной.
— Спасибо, — я напрягаюсь, чтобы изобразить радостное удивление. Вот сейчас я увижу ужасного медвежонка на цепочке. Открываю коробочку и… нет пределов моему изумлению! В коробке лежит изысканное колье с тремя бриллиантами.
— Оно прекрасно, — ошеломленно произношу я. — Мне очень нравится!
Достаю колье из коробочки, поднимаюсь из-за стола и подхожу к Джиму, поворачиваясь к нему спиной, и прошу застегнуть украшение. Когда он протягивает руки, чтобы надеть на меня колье, я даже вздрагиваю от возбуждения. Я чувствую себя особенной…
Перевалило за одиннадцать, когда мы, изрядно уставшие, вернулись из «Кинкеда» домой.
Джим сразу направляется наверх, в спальню, а я заглядываю к Джоди, запускаю посудомоечную машину и только потом иду вслед за ним. Алкоголь все еще бродит в крови. Поднимаясь по лестнице, я прикасаюсь к ожерелью и чувствую себя счастливой. Судьба медвежонка осталась неизвестной, могу лишь догадываться, какая его настигла участь. Болтая на днях с Норой, я обмолвилась о своей находке, и подруга наверняка позвонила Джиму, вежливо намекнув, что от медведя с высверленными глазами следует избавиться. Ко всему прочему, идея пойти в «Кинкед» вполне может принадлежать именно ей. Этим, скорее всего, и объясняется секундное колебание Джима, прежде чем он ответил на мой вопрос, откуда ему известно о ресторане.
— Спасибо, Нора, — бормочу я тихонько, входя в спальню.
На цыпочках прохожу мимо Джима, который уже лег, и пробираюсь во встроенный шкаф-гардеробную. Так как сегодня наша годовщина, вместо обычной безразмерной футболки уместно будет надеть шелковую ночную рубашку. После торжественного ужина Джим, скорее всего, захочет заняться любовью, и, хотя сексуальное настроение так и не снизошло на меня, я совсем не прочь ответить ему лаской. Сегодня чувствуется особая близость с мужем, и я благодарна судьбе за то, что он сделал все возможное ради нашего маленького торжества. Я ложусь в постель, прижимаюсь к нему и обнимаю сзади за талию. Чувствуется, как поднимается и опускается его живот, в такт дыханию.