Подружки

Санчес Патрик

— Видишь ли… Я не мог смириться с тем, что она пьет.

— Джина пьет?! Ты что, серьезно?

— Ну, не знаю… Я не говорю, что она алкоголичка. А может, так и есть. Просто не знаю.

— Я никогда не замечала. В университете мы обе пили как лошади, но там все выпивали, так было принято.

— Верно… У Джины не было запоев, и не так уж часто ей случалось перебрать. Но иногда она так напивалась, что переставала быть самой собой, той Джиной, которую я знал. Приходим, бывало, на вечеринку, и начинается: бокал за бокалом. Она не чувствовала, когда надо остановиться. В другой раз идем вместе обедать, она выпивает пива или стаканчик вина,

и все, пошло-поехало. Просто смысла не было продолжать эту бодягу.

— Помню, разок-другой у нее отказывали тормоза, и она принималась хлестать пиво, бутылку за бутылкой; мне тоже было противно это видеть. Но с другой стороны, Питер, такое случалось со всеми. Помнишь, в прошлом году на Четвертое июля ты так набрался, что тебя вырвало, а потом ты продолжил, будто так и надо. Ты добежал до ванной, где тебя и вывернуло, а потом вернулся в комнату и как ни в чем не бывало взял себе еще пива.

— Я знаю, что у меня нет права осуждать Джину. Может, мы расстались и не из-за ее тяги к выпивке. Просто мне было трудно встречаться с девушкой, понимая, что она может разбиться, сев за руль в пьяном виде, или регулярно делая из себя посмешище на вечеринках.

— Я далека от того, чтобы защищать Джину, но, по-моему, ты погорячился.

— Ага, как же. Однажды мы с Джиной допоздна засиделись перед телевизором, смотрели фильмы и попивали винцо, а утром я проснулся и увидел, что она намочила постель. Тогда я решил, что с меня хватит.

— Она описалась в кровати?!

— Мы ни разу не говорили об этом, возможно, она даже считала, что я ничего не заметил. Но теперь все в прошлом. У нас с Джиной все кончено, по крайней мере любовные отношения прекратились навсегда. Нам гораздо лучше оставаться друзьями. Мы наслаждаемся обществом друг друга и вместе с тем сохраняем дистанцию.

«Совсем как мы с тобой», — подумала Шерил, прибавив вслух:

— Ну, тут я с тобой спорить не стану.

— Извини, я на минуту. — Питер направился в туалет. На полпути он остановился перед таксофоном и набрал номер Камерон Хартман, операционного аналитика, которая заложила его начальству за использование Интернета не по назначению.

— Алло, — раздался в трубке голос Камерон.

Питер угрожающе посопел в трубку несколько секунд и нажал на рычаг. Он звонил Хартман уже шестой раз после того, как она поведала про его хождения по разнообразным веб-сайтам. Такая месть казалась Питеру глупой, но Джина заверяла, что это всего лишь первый шаг.

Пицца

«Мерседес» Гриффина плавно въехал на парковочную стоянку перед домом с вывеской «Книги и журналы Майерса». Выйдя из машины, Гриффин вразвалку направился к входу с видом владельца здания, которым он не был, но при желании мог стать. Он считал себя старожилом. Трудно сказать, сколько лет прошло с тех пор, как он начинал здесь свой бизнес.

— Привет, Брэнда, — бросил он миниатюрной китаянке, стоявшей за прилавком, и на ходу ущипнул ее за ягодицу.

— Привет, Большой Г, — улыбнулась она.

Гриффин проследовал к своему офису и, не останавливаясь, вошел внутрь. Едва за ним закрылась дверь, он расстегнул рубашку и сбросил ее на пол. Затем, приподняв жирный живот, он расстегнул пряжку на брюках, потряс сначала одной, потом другой ногой, сбрасывая туфли-мокасины (они отлетели к противоположной стене), и стянул брюки. Белье снимать не пришлось — Гриффин белья не носил. Оставив одежду на полу (позже Брэнда подберет), он прошел к своему рабочему столу.

Наслаждаясь

комфортом и свободой полной наготы (носки он, правда, не снял, чтобы не мерзли ноги), Гриффин вытащил из ящика несколько гигантских надрезанных булок, с хрустом разорвал целлофан и начал укладывать внутрь ломтики салями, ветчины, ливерной колбасы, сладкого перца и американского сыра, обильно поливая все это майонезом. В обязанности Брэнды входило следить, чтобы холодильник всегда был полон, и в редких случаях, когда Гриффин не находил на полках своих любимых мясных или колбасных нарезок, приправ или других лакомств, он закатывал китаянке скандалы. Приготовив сандвичи, Гриффин высыпал на тарелку упаковку чипсов «Доритос», открутил пробку с бутылочки газированного фруктового пунша и включил телевизор и видеомагнитофон, стоявшие справа на П-образном столе. Все это он проделал, не вставая со стула. Мебель в комнате была расставлена с таким расчетом, что телевизор, холодильник и запас продуктов находились на расстоянии вытянутой руки. Гриффин уже хотел приняться за сандвичи, но тут подумал, что гораздо лучше сейчас съесть пиццу — прекрасную пышную пиццу-ассорти из пиццерии «Домино». В конце концов, он ведь Большой Г. Если он хочет пиццу, то получит ее.

Гриффин нажал кнопку внутренней связи.

— Брэнда, не закажешь ли мне пиццу?

— Конечно, Большой Г. Обычную?

— Да. Пожалуй, закажи лучше две.

— Хорошо. Я занесу их, когда доставят.

В ожидании пиццы Гриффин просмотрел несколько видеозаписей. Разносчик явился через тридцати, минут, но Гриффину казалось, что прошла вечность: у него ни крошки не было во рту после двух сандвичей с яйцом, съеденных часа три назад, поэтому он умирал с голоду. Когда Брэнда вошла с долгожданной пиццей, наполнившей комнату ароматом моцареллы и свежевыпеченного теста, Гриффин с трудом удержался, чтобы не броситься и не сожрать пиццу вместе с коробкой.

— М-м-м, как вкусно пахнет, — причмокнул он, как щенок, ожидающий, когда наполнят его миску.

— Да, запах изумительный, — отозвалась Брэнда, поставив коробки на стол и широко раскрыв глаза. — Не нужно ли вам еще чего-нибудь, Большой Г? — спросила она, разглядывая голого Гриффина. — Сегодня я пополнила ваши запасы. Батончики «Маундс» и «Сникерс» лежат рядом с пудингом.

— Нет, я жду не дождусь, когда проглочу эти пиццы. Угощайся, если хочешь, — добавил он, зная, что Брэнда откажется.

— Значит, можно угоститься? — та лукаво улыбнулась, разглядывая хозяйство Гриффина, вяло лежащее у него на ляжке.

— Ах ты, лиса, — ласково пробормотал Большой Г, выказывая признаки возбуждения.

Брэнда зашла ему за спину и обвила руками шею. Затем маленькие ручки поползли по обрюзгшей груди Большого Г, щекоча соски, и ниже, по отвислому животу, заросшему густыми волосами, пока не встретили напрягшийся пенис. Поглаживая Гриффина по груди, Брэнда ласкала его «дружка» и чувствовала, как тот твердеет и выпрямляется под ее рукой.

— Да, о-о-о, продолжай, беби, — шептал Гриффин, откусывая гигантские куски пиццы. Он ел сыр, пепперони и анчоусы, а Брэнда продолжала свое дело. Когда Гриффин сгреб с тарелки горсть чипсов и посыпал ими пиццу, Брэнда проворно обогнула его кресло и опустилась на колени. Ощутив нежное прикосновение ее губ внизу живота, Гриффин не прервал свой пир. Когда капля томатного соуса шлепнулась на волосы Брэнды, она подняла голову.

— Вы считаете, что уже достаточно, Большой Г? — спросила она, вытирая волосы салфеткой.