Подозрение
Шрифт:
– Сама подумай, хотела бы ты видеть дочь рядом с таким тюфяком? Я бы не хотел! И тоже менялся бы в лице.
– У нас нет дочери, к сожалению, - отрезала Ольга Петровна и добавила, чуть помедлив: - Или, к счастью.
– К счастью, - глядя в упор на жену, уточнил Тиль.
Ольга Петровна отвела взгляд, ее рука непроизвольно потянулась к медальону. Пальцы вновь начали нервно крутить на цепочке увесистое пурпурно-золотое сердце.
Дверь директорского кабинета открылась, и Кононов с Николаевым вышли. По лицу Николаева струился
– А вы чего здесь стоите? Почему еще не за столом?
– спросил Кононов и с усилием улыбнулся.
Тамара протянула ему пузырек с лекарством:
– Олежек, как твоя язва? Тебе плохо? На тебе лица нет...
Кононов Тамару не заметил. Его взгляд был устремлен на середину коридора, где Наталья что-то шептала на ухо Федору Волкову.
– Наташа!
– позвал дочь Олег Игоревич.
Наталья подошла, таща за собой упирающегося Федора. Позади семенила Галина Петровна. Олег Игоревич сморщился ни то от боли, ни то от этого зрелища.
– Да, папуль, что хотел?
– Наташа, зайди, нужно поговорить.
– Можно тут поговорить, пусть все слышат, - улыбнулась Наталья.
– Разрешите представить вам моего жениха!
Галина Петровна сжала руки на груди так, что широкая блузка поднялась с одного края, оголив часть живота.
Все недоуменно переглянулись.
– Жениха?!
– Да, папа. Мы с Федором давно встречаемся, а теперь решили пожениться.
– Цирк!
– Тиль расхохотался и, махнув рукой, скрылся в бухгалтерии.
Ольга Петровна посмотрела вслед мужу с такой тоской, что у Сони сжалось сердце. Накануне она сама оказалась в подобной ситуации и представляла, какая ужасная боль в эти минуты пожирает сердце хладнокровной Мадам. "Боже мой!
– подумала Соня.
– Бедная Ольга...". Ольга Петровна отвернулась, но Соня успела заметить слезы в ее глазах. Соня коснулась руки Ольги, хотела поддержать, но та оттолкнула ее и уверенным шагом направилась к выходу в торговый зал.
Тамара взяла Олега Игоревича за руку и повернулась к Наталье:
– Наташа, как тебе не стыдно! Отец плохо себя чувствует, оставь свои шутки на потом!
– Томочка, это не шутка. Федор, скажи!
Федор пробормотал нечто невразумительное. Галина Петровна громко охнула и начала оседать на пол. Соня поспешила ей на помощь:
– Галина Петровна, вам нужно присесть. Давайте, я отведу вас в кабинет?
– Нет, нет! Я никуда отсюда не уйду!
– неожиданно громким сильным голосом ответила Галина Петровна и, опершись на Сонину руку, встала.
– Федя, нам нужно поговорить. Не здесь!
– заявила Галина Петровна и цепко схватила сына за руку. Тот замялся, глядя на Наталью, будто ожидал от нее поддержки, но Галина Петровна с силой дернула его руку на себя и направилась к выходу из коридора. Федору ничего не оставалось, как последовать за ней.
Наталья с широкой улыбкой театрально махала им вслед.
– Не задерживайся долго, любимый!
– игривым тоном, нараспев, проговорила
Олег Игоревич окончательно вышел из себя и с силой ударил дочь по вытянутой руке.
– Ты даже не представляешь, что творишь!
– сказал он дочери и пошел вслед за Галиной Петровной.
– Олег, ты куда?
– заволновалась Тамара.
– Руки мыть!
– Олежек, ты забыл лекарство, надо его принять обязательно!
– Тамара побежала за Кононовым.
В ожидании ушедших остатки избранного общества скучали у накрытого стола. Торопов складывал из салфетки оригами, Наталья и Вячеслав Тиль шептались, а Николаев и Нина обсуждали наводнение в Европе. Соня с Костиком устроились поодаль - у подоконника.
Соня ощущала себя уставшей. Мало ей собственных проблем, так еще не давали покоя проблемы других. Из головы не шел подслушанный в туалете разговор Натальи с Вячеславом Тилем, когда они упомянули убийство. Соня хотела бы думать, что ослышалась, но к чему себя обманывать? Она все расслышала правильно, вот только что под этим подразумевалось? Между отцом и дочерью теплых отношений не было, а потому слово "убийство" могло быть сказано в самом прямом смысле.
Потом Ольга Тиль. Соня была уверена - Ольга Петровна, их несгибаемая Мадам, сейчас сидит где-нибудь в пустом кабинете и плачет. В груди даже самой отъявленной стервы бьется живое сердце. Соня видела, что сердце Ольги бьется на разрыв, и сочувствовала ей.
Еще эти скандалы... За вечер Кононов разругался с Тилем и с Николаевым...
– Солнышко, о чем думаешь?
– не выдержав долгого молчания, спросил Костик и улыбнулся.
– О моем предложении и о кольце с бриллиантом?
– Костя, я поеду домой, - проговорила Соня.
– Настроения совсем уже нет. Все переругались. Знаешь, у меня такое предчувствие, что этот вечер плохо закончится...
– Хочешь бросить меня? Солнышко, я без тебя не смогу...
Костик заглянул ей в глаза. С неподдельной тревогой, заботой. Забытая на фоне местных скандалов тоска по надежному мужскому плечу выползла из своего укрытия и ехидно прошептала: "Не по твою душу честь...". Больше для того, чтобы поспорить с ней, Соня спросила:
– Твое приглашение в ресторан остается в силе?
– Конечно!
– быстро ответил Костик, а сам бросил взгляд на дверь.
– Я и за кольцом могу сгонять... Только давай Кононова дождемся и остальных...
Соня вздохнула - все правильно, она снова ошиблась. Нет Константину никакого дела ни до нее, ни до ресторана, ни до кольца.
– Ладно, дожидайся, а я домой, - как можно тверже сказала Соня и попыталась встать, но Костик с силой усадил ее обратно на стул.
– Сонечка, красавица моя, ты обиделась? Я люблю тебя больше всего на свете! И за кольцом я... честное слово! Только нельзя сейчас эту компанию оставлять. Должен же быть среди них хоть кто-то с трезвой головой и здравой памятью! Они тут все переругаются, перессорятся. Нужно остаться... Сонечка, давай останемся? А завтра утром я буду у твоих ног с кольцом и с предложением руки и сердца!