Подозрение
Шрифт:
– Я не замужем, - призналась Соня.
– А ты женат?
Сергей улыбнулся:
– Холост, как по паспорту, так и по душе. Софи, я очень изменился за прошедшие годы, и не только внешне. В этот раз я так просто тебя не отпущу.
Соня судорожно соображала, что бы такого сказать, спросить, дабы перевести разговор на другую тему. Она чувствовала себя неуютно - загнанной, пойманной в капкан. Неужели можно все вернуть и исправить? Неужели еще не поздно?
Со спасительным скрипом приоткрылась дверь:
– Сергей Юрьевич,
– спросил рослый парень, просунув голову в образовавшийся проем.
Шестаков вышел из кабинета. Он отсутствовал несколько минут, но этого времени Соне хватило, чтобы привести мысли в порядок.
"Поздно, - сказала себе Соня и вспомнила фразу из книги Федора Соллогуба, которую когда-то давал почитать Сергей: - Несчастье бросает тень вперед. Если мы снова будем вместе, я стану еще больше бояться его потерять, начну еще навязчивее заглядывать в глаза, и он меня бросит. Я этого не переживу...".
Шестаков вернулся.
– Софи, прости, но мне придется задать кучу неприятных вопросов. Работа у меня такая.
Шестаков открыл потертый ежедневник.
– Понимаю, - Соня приободряющее улыбнулась, - я еще не все забыла из уголовного права - методы расследования убийств.
– Криминалистики, - уточнил Сергей.
– Методы расследования - это криминалистика.
– Да, наверное, - пробурчала Соня.
– Ну, и о чем мне рассказывать?
– Давай по порядку. Говорят, что ваш директор не собирался отмечать Первомай, но потом передумал?
Соня кивнула.
– Он вообще не любил сабантуи на рабочем месте.
– А почему остался?
Соня в упор посмотрела на Шестакова. Она все понимала - так нужно. Его работа - опрашивать, устанавливать факты, копаться в грязном белье потерпевших. Она обязана рассказать все. Понимать-то понимала, но от этого не становилось легче. Давило ощущение брезгливости оттого, что ей придется рассказать офисные сплетни о людях, с которыми она проработала не один год. В то, что кто-то из ее сослуживцев мог убить Кононова, Соня не верила. И еще... неужели она должна рассказать Шестакову о том, что видела возле тела Кононова брелок Константина?!
– Сергей, это кто-то посторонний забрался в офис с улицы?
– с надеждой спросила она.
Шестаков отрицательно покачал головой.
– Исключено. Черный ход заперт, на окнах - решетки. Ваша сторож - Любовь Васильевна, клянется, что посторонние в офис не входили. К тому же, орудие преступления ты видела. Все в один голос утверждают, что разводной ключ всегда лежал на противопожарном щитке в торговом зале. Я проверял, просто так его не заметишь, и под руку он не попадется. Убийца знал, где лежит разводной ключ, вооружился им заранее, а потом зашел к Кононову в туалет. Так что, Софи, мы имеем классическую схему - под подозрением все!
Шестаков рассмеялся. Соню это покоробило. Нет ничего веселого в том, что один из так хорошо знакомых ей людей - убийца.
Сергей
– Я уже многое знаю. Можешь не переживать, что сдаешь своих коллег. Мы уже всех опросили.
Соню снова обдало горячей волной. "Всех опросили, я уже многое знаю...". Соне хотелось закричать во весь голос: "Что же, черт возьми, ты знаешь? Как много ты знаешь?". Ведь кто-то забрал фишку! Кто-то из своих. Станет ли этот кто-то молчать?
– Что ты знаешь?
– с нескрываемой тревогой спросила Соня.
Шестаков повертел в руках карандаш, а затем изрек:
– Договорились. Я буду излагать то, что знаю, а ты поправлять и дополнять. Только без утайки, идет?
– Идет, - поспешно согласилась Соня.
– Ну, тогда начнем. Я уже знаю о ссоре Кононова и Тиля. Свидетели утверждают, что речь шла о том, чтобы фирма не досталась чужим людям, так?
– Так, - подтвердила Соня.
– Это я тоже слышала, только не поняла, что к чему. А что говорит Вячеслав Иванович?
– Ничего не говорит ваш Вячеслав Иванович. Молчит, себе назло!
– То есть как это - себе назло?
– удивилась Соня.
– Да так, - огрызнулся Шестаков, - домолчится и сядет в камеру подумать над своим поведением.
– Вы его арестуете?
– ахнула Соня.
Шестаков тоскливо на нее посмотрел.
– Задержим. А что прикажешь делать? Во-первых, он поссорился с Кононовым. Причем, ссора была слишком бурной. Обычно ваш шеф не отличался таким поведением, а, значит, Тиль его чем-то очень и очень разозлил.
– Разозлил, - грустно подтвердила Соня.
– Во-вторых, у Тиля было время совершить убийство. Насколько я понял, он последний, кто видел Кононова живым. После него в туалет никто не заходил.
Соня молчала, вспоминая прошедшие события. Вот она стоит в холле торгового зала рядом с Костиком, желая прижаться к его груди. Костик говорит, что Тамара и Тиль отвели Кононова в туалет, сначала оттуда выбежала Тамара, а затем ушел Тиль. Кроме того, за два часа до убийства именно Вячеслав Тиль ответил Наталье: "Нет, я не убийца!". Неужели речь шла о настоящем убийстве? Убийстве Кононова по заказу его дочери?
– Какой ужас, - задумчиво проговорила Соня.
– Да, у Тиля было время. Больше никто не выходил... Стоп! Выходил!
Шестаков даже подпрыгнул на стуле от ее внезапного выкрика.
– Кто? Откуда выходил?
– спросил он.
– Торопов! Когда мы сидели в бухгалтерии и ждали возвращения Кононова, Тиль начал цепляться к Торопову, и тот сбежал. Это он нашел труп! А вдруг... вдруг не только нашел?
Шестаков сморщился.
– Софи, теоретически - да, у него было время, но неувязочка получается. У Торопова отсутствует мотив. Что ему сделал Кононов? Где их точка пересечения? Насколько я понял, Кононов, наоборот, начал ценить вашего юного сотрудника и даже пригласил его к избранному столу.