Подозрение
Шрифт:
Тиль рвался из рук громил, но его быстро успокоили. Дубинками и кулаками.
– Оформляем, - приказал хлыщ в пиджаке.
Долго писали протокол, каждый шаг, каждое слово Вячеслава снимали на камеру.
Его подставили, но зачем, кому это нужно, Тиль понять не мог. Он уже смирился с мыслью, что отправится ночевать в камеру. Единственное, что занимало в тот момент его мысли - как связаться с Кононовым? Олег наймет хорошего адвоката, разберется. Тиль верил Кононову. Это был единственный человек, которому Вячеслав действительно верил.
Но все обернулось иначе. Вячеславу сделали предложение, от которого он не смог отказаться.
–
– Организуете транспортировку, и эта маленькая неприятность с наркотиками будет забыта.
Проныра Тиль - азартный игрок в жизнь. Его сгубило любопытство. Выбрать камеру? Не вопрос, Вячеслав был готов к этому, он даже не сомневался, что все разрешится в его пользу, он выкрутится. Но тогда он не узнает, кто его подставил и зачем! Вонючую камеру он сможет пережить, а муки любопытства - нет. Вячеслав согласился решить задачу, надеясь на свою изворотливость, на то, что он придумает по ходу, как соскочить с крючка.
Вячеслав согласился организовать переправку. Он отправил камни в упаковке с комплектующими через границу. Вячеслав надеялся, что, передавая товар, узнает имя заказчика шоу, кому понадобилась эта комедия.
Соня слушала рассказ Ольги, открыв рот.
– Эта партия комплектующих со дня на день будет здесь, - сказала Ольга.
– Но Славу переиграли. Им не нужны камни - это еще одна подстава. Они потребовали, чтобы Слава продал им свою долю в Эре. Сказали, если он это не сделает - камни встретят на границе люди в форме. При этом таможня будет точно знать где и что искать, а также кто именно организовал перевозку. Слава не сможет доказать, что действовал по принуждению.
– И что Слава... Вячеслав решил? Продать долю?
Ольга кивнула.
– Слава долго думал, как выпутаться, но не придумал ничего. Он решил продать долю. Ты знаешь, что по учредительным документам без согласия Кононова Слава это сделать не может. У Кононова право преимущественной покупки. Вот так-то... Слава разговаривал с Кононовым и раньше, но Кононов категорически заявил, что либо Слава решает проблему иначе, либо он сам выкупает Славину долю, а чужим в фирме не место. Кононов хотел помочь, поднял свои связи, но стало еще хуже. Славе угрожали. Если бандиты не получат долю в фирме - Славе не жить. Сонечка, понимаешь теперь? У Славы был мотив! Кононов мешал Славе! После его смерти у Славы появился шанс. С наследницей, с Натальей, договориться легче. Разве это не мотив для убийства?
– Странная какая-то история... а ты откуда ее знаешь?
– Слава со мной не сильно откровенничает, у нас натянутые отношения. Но как-то, после очередной угрозы, он сник и все рассказал.
– Странно...
– Что тут странного?
– с вызовом спросила Ольга.
– Все слишком сложно. Зачем такие премудрости? Доля в нашей фирме не стоит этого. Подбрасывают наркотики, напрягаются с камнями... прямо Голливуд какой-то. В жизни так не бывает. В жизни все проще и грубее.
Ольга задумалась.
– Может, ты и права, - наконец сказала она, - но я за что купила, за то и отдаю. Рассказала, что знаю.
– Странно, - еще раз повторила Соня и подлила себе уже остывшего
– Ты поможешь?
– Ольга с надеждой смотрела на Соню.
– Чем? Что я могу сделать?
– Разобраться. Ну, хотя бы попробовать. Я не переживу, если Славу посадят, - Ольга немного помолчала, а затем добавила: - Я так сильно его люблю...
Соне снова стало жаль Ольгу. Совсем недавно, еще день назад, она жила вот так же - только своей любовью, или тем, что хотела принимать за любовь. Только этим чувством, только мыслями о мужчине, который рядом. Это на работе она была юрисконсультом, руководствовалась равнодушными, общими для всех нормами законов, но, выходя из офиса, она сбрасывала с себя лягушачью кожу и летела... к нему.
Ольга все еще ждала ответа. Она смотрела на Соню, затаив дыхание, а Соня думала: "Вот она какая вне офиса, наша хладнокровная мадам". И еще о том, что не сможет пересказать Ольге подслушанный в туалете разговор между ее мужем и Натальей. Тогда он сказал Наталье: "Я не убийца!", однако Вячеслав Тиль вполне мог передумать.
Вслух Соня сказала:
– Я попытаюсь тебе помочь...
Ольга снова подскочила со стула, схватила Соню за руки, начала их трясти, благодарить. Соня вздохнула с облегчением только, когда за Ольгой Тиль закрылась входная дверь.
Глава 7
В нашем доме поселился замечательный сосед
В дверь позвонили. Сначала один раз - робко. Соня подскочила со стула, но мысль, что могла вернуться Ольга Тиль пригвоздила к месту. Переживать заново эмоциональный смерч из смеси мольбы и благодарности Соне совсем не хотелось. За доли секунды Соня придумала кучу оправданий для того, чтобы не открывать - она была в ванной, курила на балконе...
Звонить стали настойчивее. Соня помедлила еще немного, всего лишь несколько секунд. Но посетителю этого времени хватило, чтобы решить - дверь ему открывать не собираются, а потому он слился с кнопкой в единый организм.
Звонок верещал непрерывно.
Соня не выдержала, подскочила к двери, резко распахнула ее и... застыла с открытым ртом.
Костик. Он стоял возле звонка, приблизив почти вплотную нос к розовой кнопочке, и развлекался. Сначала давил на кнопку указательным пальцем левой руки, а затем быстро отпускал и подхватывал пальцем правой, не забывая при этом высовывать язык, что видимо, облегчало задачу.
Соня оперлась спиной о дверной косяк и с улыбкой наблюдала за игрой взрослого ребенка. На душе вмиг стало теплее и... привычней. Она смотрела на Костика, именно на того озорного Костика, с которым дружила все эти годы. Накануне он был другим. Впрочем, возможно, это она накануне смотрела на него через призму чужого мнения - Нининого, например. Потому и позволила себе нафантазировать невесть что!
– Ой, Соня, привет! А я думал, тебя нет дома, - радостно сообщил Костик.
– Ага, потому и пришел, - Соня улыбнулась.
– Ладно, заходи. Чай будешь?
Не дожидаясь ответа, Соня направилась на кухню, достала кружку для Костика, а когда обернулась - кружка выпала из ее рук.
Костя стоял на коленях на полу кухни. Шаркая по полу коленками в безупречно отглаженных шелковых брюках и, периодически стукаясь о линолеум лбом, Костик запел на манер транспортных попрошаек:
– Люди добрые, Христа ради, приютите погорельца! Барышня, приюти несчастного!