Подозрение
Шрифт:
— Миссис Финдли отвечает за завтраки, обеды, подачу послеобеденного чая и ланч на выходных, — говорит Оскар, пытаясь прервать неловкую паузу, — она так же будет помогать вам составлять меню для приема гостей.
В этот момент я замечаю, как Миссис Малгргейв слегка подталкивает ко мне молодую девушку.
— Это моя дочь, Мэйси. Она ваша служанка.
— Мэйси? — я не могу сдержать удивления.
Я и не ожидала, что она окажется такой хорошенькой. А простой наряд, состоящий из черной футболки и брюк, и отсутствие макияжа только подчеркивают это. У неё темно-карие глаза, обрамленные густыми ресницами, чистая
Я перевожу взгляд с матери на дочь и чувствую укол жалости. Родись она в семье, подобной Марино, ей не пришлось бы служить в горничных, весь мир был бы у неё ног.
— Я очень рада снова увидеться, Мэйси. Чувствую, мы подружимся, — приветливо говорю я.
На её лице мелькает своеобразное выражение, кажется, смутно мне знакомое. И хотя она улыбается, взгляд остается мрачным. Разве я что-то не так сказала? Была слишком высокомерной? Или может… может, она до сих пор помнит, как во время моего прошлого приезда мы с Люсией пренебрегали ею. Может, она заведомо меня недолюбливает?
Но дальнейшие раздумья прерывает Оскар, который продолжает меня со всеми знакомить. Он представляет помощницу миссис Финдли Кейти и двух горничных Бетси и Елену, в обязанности которых входит содержание комнат, открытых для туристов и гостей. А затем я встречаюсь взглядом с человеком, которого помню даже слишком хорошо.
— Макс, — говорю я, и у меня пересыхает в горле.
Его резковатая улыбка переносит меня на семь лет назад, в тот день в Тенистом Саду, когда семена, полученные от него, проросли от одного моего прикосновения. Обдумывал ли он тот случай, или воспоминания о нём затмил пожар?
— Ваша светлость, — говорит Макс, снимая головной убор и кланяясь, — я безумно рад, что вы вернулись.
— Спасибо, Макс. Я тоже рада вас видеть.
— Итак! — Оскар демонстративно хлопает в ладоши. — Полагаю, вы проголодались. Если захотите перекусить, то миссис Финдли уже приготовила приветственный обед. А Картер отнесёт ваши чемоданы.
— Я могу распаковать ваши вещи, — предлагает Мэйси.
— О, нет, спасибо, — торопливо отвечаю я, — то есть… ты не обязана это делать.
Оскар жестом распускает прислугу, и все расходятся кто куда. Картер со вторым лакеем Бенджамином поднимают мои чемоданы по ступенькам и вносят в дом. Миссис Малгрейв, миссис Финдли, Мэйси и остальные горничные друг за другом уходят в хозяйственное крыло. Алфи запрыгивает обратно в Астон Мартин. Макс исчезает в саду. И вскоре на крыльце остаёмся только мы с Оскаром.
— С возвращением в Поместье Рокфорд, ваша светлость, — говорит Оскар и открывает передо мной дверь.
— Офиге… — я прикусываю язык, сдерживая при Оскаре нецензурное выражение, готовое сорваться с языка. Ведь забыла уже, насколько Мраморный Зал огромный и роскошный. Видимо, за годы отсутствия громадный холл в моём сознании значительно убавил в размерах, и сейчас, под пятиметровым потолком, я чувствую себя лилипутом.
Я с открытым ртом разглядываю окружающие меня каменные изваяния, шедевры живописи, высокие пальмы в горшках, вазы, полные цветов, и скульптуры из белого мрамора. Затем делаю шаг назад, чтобы рассмотреть арку главного входа, оформленную и украшенную гербом короля Георга I, с коринфскими колоннами по бокам. Под аркой расположена площадка, и я представляю,
— Вот ты где, пойдём, Имоджен, дорогая.
Я резко поворачиваюсь на звук маминого голоса и отчаянно ищу её глазами, прекрасно понимая, что не найду. Сердце колотится, адреналин устремляется по венам, и вдруг неизвестно откуда налетает порыв ветра, такой сильный, что едва не сбивает меня с ног.
— Что это было? — вскрикиваю я.
Оскар спешит закрыть окно.
— Ужасно непредсказуемая английская погода. Хотя не припомню, чтобы раньше здесь гуляли такие сквозняки.
«Это просто сквозняк, как он и говорит, — повторяю про себя, и делаю глубокий вдох, — я здесь ни при чём».
Нас очень вовремя отвлекает звонкий собачий лай. Опустив глаза, я замечаю у ног крошечный комок бело-серой шерсти, глядящий на меня карими глазами.
— Тедди, ко мне! — командует Оскар.
Щенок бежит на зов, а я вслед за ним.
— Что это за порода? — спрашиваю я, наклоняясь, чтобы Тедди мог понюхать мою руку.
— Ши-тцу, — отвечает Оскар, — он был питомцем леди Люсии, поэтому немного растерян, с тех пор как…
При виде собаки, оставшейся без хозяйки, мне снова становится тяжело на душе, к глазам опять подступают слёзы.
— Как вы смотрите на то, чтобы прогуляться по дому перед обедом? — предлагает Оскар, и его приветливая улыбка немного поднимает мне настроение. — Полагаю, что за столько лет вы позабыли что тут и как.
Я смахиваю с ресниц набежавшие слёзы.
— Это было бы замечательно. Спасибо, Оскар.
Я иду за ним по длинному коридору, устланному красной ковровой дорожкой, между мраморными бюстами бывших герцогов и герцогинь. Интерьер становится всё более роскошным, у стен стоят золоченные стеклянные шкафчики с тонким столовым фарфором, доставшимся от прошлых поколений Рокфордов. И я останавливаюсь перед ними, а затем вхожу в первую гостиную.
— Этого я не помню, — шепчу, с благоговением осматриваясь вокруг.
— В Рокфорде детей обычно не пускают в парадные гостиные, за исключением библиотеки и обеденного зала для рождественских обедов, — говорит Оскар, — так что вы вряд ли вспомните Голубую Гостиную. Это одна из комнат для приёма гостей.
Я пытаюсь представить, как мы с Лорен и Зои смотрим здесь наше любимое шоу и едим фастфуд, но мой мозг не смог воспроизвести что-то такое обыденное в этой помпезной комнате. Особенно если учесть, что тут нет ни телевизора, ни дивана, чтобы на нём поваляться. Комната обставлена изящными стульями, обитыми голубым шелком, и декоративными деревянными столиками из красного дерева, а пол устлан персидским ковром. Стены завешены картинами, и Оскар рассказывает про каждую из них.
— На полотне над камином изображен третий герцог Рокфорда, а на южной стене находится портрет его жены и ребенка, — объясняет он, — два портрета на северной стене изображают первых двух герцогинь.
Я киваю, замечая в огромном зеркале, висящем над золотыми часами Louis XVI, своё отражение. Я выгляжу меньше, моложе своего возраста и кажусь потрясённой окружающей обстановкой.
— Теперь Красная Гостиная, — говорит Оскар и проводит меня к двери из темного дерева в тяжёлой мраморной раме.