ПодЛох
Шрифт:
Голос все монотонно шептал и шептал, и перед моим мысленным взором, предстала ужасающая картина — скальпель слой за слоем срезает поверхность огромного пирога. Все бы ничего, но это были мои мозги. Затем пришла боль. БОЛЬ!!!
Еще не войдя в свой подъезд, Роланд понял, что все плохо. Над домом висело багровое марево, лениво вращаясь, оно колыхалось, свертываясь в жуткие кольца. Едва завидев Роланда, оно было метнулось к нему, но лишь бессильно сползло с защитной сферы. Он связался с Ректором и со службой зачистки.
Войдя
Это был прорыв. Большой мощи и очень точного фокуса. Его студента, просто вырвали из данного временного пространства. И где он сейчас, не скажет и сам Создатель. Вернее ему понадобиться на это достаточно много времени. Студент может быть как в прошлом, так и в будущем, а еще и в настоящем. Ну и контрольный выстрел в голову, он может находиться в этих временных измерениях одновременно. Вот такие пироги с оладьями.
Потянув на себя ручку холодильника, Роланд остановился. Конечно грамм сто, сейчас были бы очень кстати, но рабочий день еще не кончился. И видимо по всему, ближайшая ночь тоже будет трудовая. Он вздохнул и стал ожидать прибытия бригады розыска. Как-то все скверно получается.
— Итак, что мы имеем, Роланд Альбертович, давайте все заново и по порядку, по возможности с точностью до минуты, — дежурный следователь скрестил руки на груди и откинулся назад на спинку стула.
— Пожалейте, я уже пятый раз все рассказываю, — Роланд сделал умоляющий жест руками. — Я же говорю, ничего не обычного. После того как я проснулся, помылся, и получил срочный вызов от Олега Павловича, сразу же направился в институт.
— А студент в это время, где был?
— Как где, в другой комнате, наверное.
— Почему наверное?
— Потому что, я перед выходом не заглядывал к нему. Написал записку, оставил пиво и в Ректорат. Вызов был с грифом «срочно»!
— Так, — протянул следователь, — понятно. — И нервно забарабанил пальцами по столу.
Роланд про себя горько усмехнулся. Да где там, понятно. Что может быть понятно в такой ситуации?
Он рассматривал задумавшегося следователя, который погрузился в чтение показаний Роланда. Он читал про себя и при этом машинально шевелил губами. Это неистребимая привычка. Точно такая же, когда режешь бумагу ножницами и непроизвольно, с каждым движением сжимаешь желваки.
Роланд смотрел на следователя и размышлял. То что произошло, было невероятно. Он себе не льстил, но все же его твердый седьмой эскалон — грозное оружие. Его дом, его цитадель, его крепость. Жаль, что те старинные времена, когда люди жили в замках, давно канули в лету. Но несмотря на то, что с первого взгляда его трехкомнатная квартира могла показаться банальным жилищем «как у всех», это было не так. Это была действительно крепость. Он приложил немало усилий для того, чтобы спать спокойно.
Периметр квартиры был опутан как классическими
Его защиту взломали, нет, не щади себя, играючи прошили насквозь, можно просто сказать, проигнорировали. И выдернули парня и наверняка ему сейчас очень плохо.
— Скажите, Роланд Альбертович, ваша квартира охранялась? — «проснулся» следователь.
— Да, и смею вас заверить, неплохо. Но то, существо, которое пришло сюда, об этом очевидно не догадывалось.
Следователь обозначил улыбку, показывая, что смысл шутки до него дошел.
В комнату стремительно вошел Ректор в сопровождении обоймы охраны. Следом бочком, чтобы не повредить косяк двери, протиснулся профессор.
— Вы уже закончили, — это он к следователю.
— Собирайся, нашли нашего бедолагу, — это уже мне. — На окраине в районе Домодедовского аэропорта. Гол как сокол и по-видимому в глубочайшем шоке.
Голоса, опять эти голоса, все вьются, приближаясь голодными угрями, то летят прочь, испуганными бабочками. И не отпускает БОЛЬ, хотя нет, вроде бы полегче, или просто привык. Цвета меняются хаотично и быстро — от угольного черного до бирюзового, затем красного и желтого. Все поглощает синий, и опять голоса, голоса.
— Ванюша, Ванюша, иди домой.
Слышу тревожный голос мамы. Но так не хочется бросать друзей.
— Ты опять не сделал домашнее задание?
Это уже суровый рык отца и огромный ремень с большой медной пряжкой. Медная пряжка ухмыляется и приближается ко мне.
— А сколько звезд на небе и рыбы в воде, — карлик с большой седой головой и со смешным колпаком сумасшедшего звездочета, тычет указкой в меня и требовательно смотрит.
Мгновение и он превращается в «любимую» преподавательницу высшей математики. И опять тихий ужас, завтра коллоквиум, а я ни бельмеса.
И опять требовательный чуть знакомый голос.
— Иван иди домой, ты загулялся что-то!
Домой…отчего то от этого простого слова сладко ноет сердце. Я решил, иду домой.
Напоследок оглянулся и вздрогнул. Сзади меня стоял человек без лица. В руке скальпель. Он грозит мне пальцем и приближается. В голове гнусавит голос — второй, слышишь, всегда выбирай второй вариант!
Но он мне не страшен. Я иду домой!
— Ну вот, наконец-то, очухался!
Это первое, что я услышал.