Подлец
Шрифт:
Бить меня Мирон, конечно, не бьет, но когда очень заведен – может толкнуть или сказать крепкое слово. Раньше он таким не был, но сейчас с ним происходит что-то непонятное, и это ужасно меня смущает, потому что ведет он себя порой слишком неадекватно, когда позволяю себе поступать не так, как ему хотелось бы. Ощущение, что я становлюсь для Мирона вещью, которая все стерпит.
– Вот и отлично, – оплатив детям футболки, комментирует Аркадий. – И ребятишкам обновки, и тебе. Очень рад, что ты поедешь в пансионат. Нин, ты как никто это заслуживаешь. Отдохни там по
– Мирону не очень понравилась затея, предлагал продать сертификат, чтобы выручить деньги, – откровенничаю с другом.
Лицо Аркадия краснеет. Недовольная гримаса сменяется глубоким выдохом и он произносит:
– А что ему вообще нравится? Ты меня прости, но твой муж только и делает, что отчитывает тебя и критикует. И эти его командировки, Нина, ты уверена, что он не завел себе кого-то на стороне? Сама говорила, что мужчина Мир темпераментный, а тут… неделя дома, три вне. Это как? – раздраженно рассуждает.
– Не кипятись, ты же понимаешь, какое у нас с ним положение. Сейчас не до секс-игр и удовольствий, работает как может и где может, обещали серьезный проект. Дай Бог, скоро выползем из долгов, знаешь как я устала собирать копейки на минимальное? В глаза стыдно детям смотреть.
Вспоминаю Анютку и ее поцарапанные сандалики, и сердце щемит. Скорее бы уже встать на ноги и начать нормально жить. Я давно не мечтаю о богатствах, не вспоминаю нашу прошлую жизнь, где был загородный дом, два дорогих внедорожника, отдых за границей по пять раз в году. Просто хочу обыкновенный среднестатистический доход, без изысков и долгов, а не лавировать на грани существования.
Да, безусловно, бывают просветы, месяц на месяц не приходится, но эта нестабильность – самое страшное, что может быть для женщины. Я никогда не знаю, что преподнесет завтрашний день.
– Пойдем суши поедим, я угощаю, – предлагает Аркадий, – показывая рукой на соседнее японское кафе.
– Я не голодна, – вру ему. Хватит того, что купил детям обновки. Клянчить деньги или давить на жалость – не по мне. Жертвенность, впрочем, тоже.
– Ладно. Когда вернешься из пансионата, обязательно набери, я буду волноваться, – приближается ко мне и обнимает. А потом… неожиданно целует в щеку, ближе к шее, разворачивается и уходит.
От такого, казалось бы, банального жеста, я впадаю в ступор. Аркадий никогда не позволял себе подобного поведения, и вряд ли это нормально, учитывая, что я замужем, а Мирон ревнив до чертиков. Вместе с тем я ощущаю от Аркаши новую эмоцию, и мне кажется, что я интересна ему не только как друг.
Отгоняя ненужные мысли, и ужасно смущаясь, я возвращаюсь домой и готовлю ужин. Мирон сидит на диване и бурчит, что мой пансионат совсем не в тему и лучше бы он поработал, а не торчал в четырех стенах, пока я буду отлеживать среди буржуев бока.
Молча продолжаю нарезать морковь, понимая, что сейчас лучше не отвечать. Решение дает положительные плоды, и уже через минут пятнадцать он подходит и обнимает меня сзади.
– Нинок, ты прости меня и мои возмущения, просто я скучать по тебе буду. Наши разлуки так выматывают. Мне
Уже через пять минут мы оказываемся в постели, и Мирон получает желаемое. Грубо, резко и непривычно холодно со мной обращаясь. Его новые манеры в интиме сбивают меня с толку, и я пытаюсь найти причину смены поведения в себе.
Что заставляет его быть таким?
Ведь раньше Мир был сама нежность и любовь.
***
В пансионат приезжаю в хорошем настроении. Аркадий прав, нужно выдохнуть, собраться с мыслями и хорошенько отдохнуть. Проблемы есть и будут всегда, а вот возможность бесплатно шикануть в элитной здравнице – нет.
В лифте знакомлюсь с шикарной девушкой и мы договариваемся вместе встретиться у бассейна, Дарья такая вежливая и открытая, что мне очень хочется продолжить наше общение и поболтать. Ощущение, что мы знакомы с ней сто лет и эта встреча привнесет в мою жизнь что-то новое…
Глава 7. Мирон. Мой план
– Твою мать, как хочешь, так и выводи деньги, я же сказал, что мне нужно триста касарей! На какие шиши прикажешь тягать Дашу в рестораны, дарить цветы и обеспечивать минимум, который обязан? – кричу помощнице в трубку, а по совместительству личному бухгалтеру и любовнице.
Дурочка Вера влюблена в меня еще со времен, когда пахала на мой собственный бизнес, и была готова на все ради того, чтобы оставался рядом. Ее не пугает ни жена, ни Дарья, которой сделал предложение, ни иные проблемы. Верит в меня и то, что когда отхвачу огромный кусок из денег невесты – заброшу всех и останусь жить с ней.
Наивная, конечно, овца, ведь ее любовь мне не впилась ни в одно место. То, что провожу порой с влюбленной чепушилой вечера, так это только в целях личной выгоды. Удобно не платить сотруднице, которая знает все мои тайны, офшорные счета и планы, и вместе с тем не предаст, так как любит до самозабвения.
Как я буду от нее избавлять после – иной момент. Но пока, Верочка мне очень даже полезна и нужна, поэтому пользую ее на полную мощь.
– Мирон, я не могу так часто обворовывать Дашу, она не дура, да и другие есть сотрудники, возникнут вопросы, – нервно пытается доказать свою правоту.
– Ты совсем недалекая? Я сказал, к вечеру триста тысяч чтобы положила на стол, или вали к чертям, – отключаюсь и бросаю на кожаный диван трубку.
Содержать Дашу дело тяжелое, чего только стоило ее зацепить – красивую, богатую и разбалованную. Это тебе не Нинке в уши ссать, выдавая по пять тысяч в большой праздник на подарок.
С тех пор как по собственной вине я просрал личный бизнес, живется со скрипом. Замутив романчик с женой властного спонсора, я попал в такое положение дел, когда рыпаться было поздно. Иван Георгиевич запалил нас в собственном доме в кабинете на столе. Ора и угроз было столько, что искренне сомневался – выйду ли живым из его обители, или расфасуют по черным пакетам.