Подкидыш
Шрифт:
— Венди, — сказала она со вздохом, — я понимаю, Финн уехал и тебе сейчас очень-очень плохо. Но он всего лишь аист, искатель, охотник, трекер, а ты принцесса.
— Отстань, — пробормотала я. — «Понимаю». Ничего ты не понимаешь.
Мне хотелось крикнуть, что он не просто искатель и какой-то там трекер и вовсе не аист, что он удивительный и единственный. Но тоска во мне боролась со злостью. Ведь я бы после такого поцелуя ни за что не бросила его, не растворилась бы в ночи. Господи, как, оказывается, больно чувствовать себя одной в целом белом свете.
— Ладно, не понимаю. — Вилла щедро
Я угрюмо молчала, а она не унималась:
— Ты еще такая юная. А на нем, между прочим, свет клином не сошелся. Особенно для тебя. Твоего внимания будут добиваться самые высокопоставленные юноши. И среди них есть ну такие красавчики! Моргнуть не успеешь, как этот аист начисто выветрится у тебя из головы.
— Не интересуют меня красавчики, — отмахнулась я.
— А знаешь, кто из них самый-пресамый? Туве Кронер! — Вилла аж заурчала. — Вот бы отец нас свел. Красивый. Богатый. И такой могущественный! У него самый сильный дар среди знати. Что, кстати, странно, потому что обычно самые мощные способности бывают у женщин. Мужчины, как правило, бледные тени своих жен. Туве один такой! Даже не удивлюсь, если он умеет читать мысли.
— Я думала, на это никто не способен, — проявила я признаки интереса.
— Очень редко, но такой дар встречается. Но ты права, давно уже не было трилле, способного читать мысли. В наши дни этот дар остался только в сказках. — Осторожными движениями она принялась взбивать волосы. — Но ведь и Туве словно из сказки, так что кто знает.
Развернув меня лицом к себе, Вилла улыбнулась, любуясь результатами своих трудов.
— Ну вот, теперь только платье надеть!
Не знаю, когда Вилла успела сама нарядиться, ведь целый день суетилась вокруг меня, но я вдруг обнаружила, что она полностью готова. В длинном нежно-голубом платье она словно сошла с обложки журнала. Куда мне до нее.
Я влезла в платье, Вилла застегнула застежки на спине и подтолкнула меня к зеркалу, заявив, что я потрясающе прекрасна.
— Ух ты! — вырвалось у меня.
Знаю, я в тоске и отчаянии, но ведь в жизни не была такой красоткой. И уж точно никогда больше не буду.
Расшитое серебром белое платье, оставляя плечи обнаженными, струилось, стекало вниз, подчеркивало достоинства фигуры, которых у меня отродясь не было. Подобранное Виллой бриллиантовое колье нежно обвивало шею. Темные кудри волной спадали на спину и плечи, в волосах поблескивали бриллиантовые заколки.
— Сегодня ты их сделаешь всех, принцесса! — пообещала Вилла.
Это были последние спокойные минуты в тот день. Как только мы вышли из комнаты, на нас тут же накинулась целая армия помощников Элоры, о которых я до того момента даже не догадывалась. На все голоса они зачитывали мне расписание вечера, поясняли, что будет происходить, напоминали, где я должна находиться, с кем должна разговаривать, указывали, что и как должна делать. Я не успевала переваривать информацию. Правда, этот поток вытеснил из головы мысли о Финне, а от страха я даже ненадолго забыла про свою сердечную боль. Я беспомощно искала глазами в толпе Виллу, но ее у же оттеснили.
И вот вечер начался. Сперва меня официально представили собравшимся
Когда наконец эта часть церемониальных пыток завершилась, мы торжественно проследовали в столовую. Сюда пускали уже только избранных, поэтому столы были накрыты лишь для сотни гостей (действительно, подумаешь, какая-то сотня). Виллу от меня опять оттерли, она сидела через пять человек от меня. И я снова перепугалась.
Каждый раз, теряя уверенность, я искала глазами Финна, сознавала, что его тут нет, и меня снова и снова накрывало беспросветное отчаяние. За столом все попытки сосредоточиться на этикете проваливались из-за то и дело подкатывающей к горлу тошноты.
Мать сидела во главе стола. По правую руку сидел Туве Кронер. На протяжении всего ужина он практически не проронил ни слова, а Элора поддерживала вежливую беседу с канцлером, сидевшим подле нее с другой стороны.
Судя по всему, канцлер не признал во мне промокшую девчонку. И ладно. От одного его жабьего взгляда меня пробирала дрожь. Я старалась выдавить вежливую улыбку, но тщетно. Красное лицо с щеками-брылями, глазки, утонувшие в складках жира, и огромный багровый нос наводили на меня ужас.
— Выпей вина, — тихо предложил Туве.
Держа в руке бокал, он слегка наклонился ко мне, чтобы никто больше его не услышал. На мгновение взгляд его зеленых глаз задержался на моем лице, но тут же устремился куда-то в пустоту.
— Прости?
— Улыбка. — Он коснулся своих губ, которые на миг изогнулись в приторной улыбке. — Губы болят?
— Да.
— Вино поможет, поверь. Расслабит мышцы.
Туве сделал большой глоток. Гораздо больше, чем позволял этикет, и я заметила неодобрительный взгляд Элоры, которая беседовала с канцлером.
— Спасибо, — шепнула я и последовала его совету, но отпила маленький глоток — из опасения навлечь на себя гнев матушки. Вряд ли она станет отчитывать меня при гостях, но уж потом-то совершенно точно припомнит.
Ужин все тянулся и тянулся, и Туве начал проявлять беспокойство. Он откинулся на спинку стула, положил руку на стол. Его бокал то вдруг начинал медленно ползти к его пальцам, то вдруг отдвигался. Я уже прекрасно знала, на что он способен, и все же не могла оторвать глаз от бокала. Пожалуй, это было самое интересное из того, что происходило за столом.