Подиум
Шрифт:
Пономарева помнила о просчетах в ходе предыдущего показа. Ее задели за живое слова одного из гостей: о низком уровне организации… Она решила пригласить стилиста по прическам.
– Поищи кого-нибудь через салон, – поручила она Зинаиде.
– Зачем тебе договор с салоном заключать? Дорого! – возразила Зинка. – С частным лицом дешевле.
– Дело не в дешевизне, а в результате.
Нина Ивановна с немалым трудом, но приучала-таки себя к мысли, что экономия уместна не всегда и не во всем.
Зинаида по ее
– Посмотрим, что он умеет, – остудила Зинкин исполнительский пыл Нина Ивановна.
– Он все умеет! – Кудрявцева показала глазами на невысокого белобрысого аккуратно одетого паренька: он скромно стоял в сторонке и впечатления «мэтра» не производил.
– Слава, иди сюда, – позвала Зинаида.
Пономарева скептически посмотрела на мастера по прическам.
– Я человек консервативный! – сплеча рубанула она. И после небольшой паузы добавила:
– Но дело даже не во мне. Наша коллекция предназначена для людей обеспеченных и среднего достатка. Прическа должна соответствовать одежде, дополнять ее и ни в коем случае не выбиваться из общего стиля…
Слава невозмутимо слушал разглагольствования Нины Ивановны. На его лице не дрогнул ни один мускул.
– Чего-то кричащего, ультрамодного мне не надо. А то посмотришь иной раз, и оторопь берет: намажут, скажем, голову кремом, вотрут его в короткие волосенки, потом зачешут их кверху да еще покроют лаком. Нам такой волос дыбом не нужен. Извини, как раньше говорили, за большевистскую прямоту. Хочу, чтобы сразу все было ясно. Эти ваши стили диско с акцентом на челку здесь не приживутся…
Слава спокойно выслушал все, так и не проронив ни слова.
Зинка уважительно посмотрела на Нину Ивановну: всегда ведь умеет четко и ясно высказаться!
– Понял, – выждав пару минут, просто сказал стилист. – Давайте начнем работать.
Хрусталева окончательно захватила в плен Богданову. Элла Борисовна крутилась возле фотохудожника, помогая (а скорее всего мешая) ему советами.
Тот в конце концов не выдержал:
– Элла Борисовна, давайте сначала снимем, а уж потом вы будете критиковать результат!
Хрусталева, не обратив ни малейшего внимания на его слова, продолжала донимать Наталью…
Богданова оделась в длинное шикарное платье из тяжелого шелка с "адскими окнами". Так назывались прорези, выполненные в форме овалов. Сквозь них Наташины бедра, грудь, спина, плечи белели обнаженной кожей на фоне темного шелка. Особенно соблазнительно, сексуально "адские окна" смотрелись на бедрах и груди. Ткань, обтягивавшая тело, словно оживала при малейшем движении.
Элла Борисовна дышала в учащенном ритме и глотала слюну при виде роскошного тела манекенщицы. Ее руки помимо воли приходили в движение.
Слава взбил волосы Натальи в пышную
Элла теперь его доставала своими советами:
– Надо еще больше подчеркнуть движение волос!..
Слава реагировал спокойно.
– А может быть, сделать мокрую челку? – вопрошала она. И тут же отказывалась от своего предложения.
Стилист трудился с воодушевлением. Хлопоты главной редакторши его пока не раздражали.
Манекенщицы, издали наблюдая за работой мастера, переглядывались. Стилист им понравился.
– Здорово! – одобрительно высказалась даже вечно всем недовольная Наденька. – Как ловко у тебя все получается!
– Чтобы была хорошая прическа, волосам надо уделять много внимания, – мгновенно отозвался на похвалу Слава. – Об этой простой истине почему-то забывают. У нас ведь как любят? Помоют голову за пять минут, не высушат толком, не уложат – и ждут какого-то чуда. Чудес не бывает. За здоровьем волос надо следить…
Он окинул Надежду скептическим взглядом:
– У тебя краска подобрана не правильно. Сама красила?
– Да, – буркнула Надя.
– Я потом подберу нужный тон.
Обидчивая Наденька расцвела в улыбке: как все-таки приятно, когда о тебе кто-то собирается позаботиться!
Разговаривая, Слава продолжал колдовать над Наташиной головой.
– Прекрасно! Волосы в движении – это зачаровывает, это так романтично… – приговаривала не отходившая от стилиста ни на шаг Хрусталева. – Здесь присутствует стиль.
Фотохудожник нервничал: он был уже на взводе.
Элла Борисовна не унималась:
– Потрясающе! Просто потрясающе! – Она снова и снова кидалась поправлять складки платья.
– Еще полминуты, и солнце скроется, – не выдержал фотохудожник. – Я свет поставил.
– Все-все… – Элла отступила на несколько шагов, наконец успокоившись.
Фотограф отщелкал несколько пленок к тому моменту, когда подошла Кудрявцева. Несколько минут она молча наблюдала, как на ярком свете, словно некое сказочное существо, плавно поворачивается красавица манекенщица.
– Отсняли! – Фотохудожник выключил лампу. – Прервемся на несколько минут… Можешь немного отдохнуть, – сказал он Наташе.
– Как думаешь, нормально получится? – тут же насела на него Элла Борисовна. – Мне бы хотелось дать полосный снимок именно в этом платье. Смотрится потрясающе!
Фотохудожник, обнадежив неугомонную Эллу (иначе бы она не отвязалась), отошел в сторону. Ему тоже требовалось отдохнуть от руководящих указаний.
– …избранным женщинам!.. – донеслось до него от того места, где сейчас стояла Хрусталева.
К Богдановой приблизилась Зинаида:
– Наташенька, а почему ты свои сережки-подковки не надела? Они бы так подошли к этому наряду.