Подиум судьбы
Шрифт:
– Я ничего не подпишу! – возмутилась я, входя в уже испытанный ступор.
– Моя клиентка подпишет протокол, но под моим наблюдением. Не возражаете? Это поможет решить все проблемы… – Тон Ганнибала неожиданно смягчился.
– Пожалуйста! – Майор пытался совладать со своим правым глазом.
Встретившись взглядом с Ганнибалом, я поняла, что лучше не противоречить и выполнить все, что он требует.
О, теперь я воочию увидела этот страшный лекторский взгляд!
– Помните, Алиса Александровна, нужно обязательно подписывать каждую страницу протокола, иначе его могут признать недействительным. – Ганнибал был настойчив – и я все подписала.
Да,
Даже не помню, как мы вышли из здания. Ганнибал подвел меня к своей машине с частично затененными стеклами, и мы поехали. Я не помню, как села в его машину! И куда ехала, тоже не знала!
Стал накрапывать дождик. Мне нужно было звонить Косте и Базику… Наверно, сначала Базику… Но у меня просто не было сил!
Кажется, Олю я отстояла. Но наше Партнерство…
– Скажите, а почему вы меня заставили подписать все страницы протокола? – наконец я обратилась к Ганнибалу с вопросом, который хотела непременно прояснить. То, как он повел себя в конце допроса, совершенно не укладывалось у меня в голове.
– Все дело в том, что для суда нужно, чтобы каждая страница протокола была подписана. Если какой-то подписи нет, значит, весь протокол перестает иметь вес. Превращается в пустую бумажку. Ни ссылаться на него нельзя, ни опираться как на доказательство. Вот почему за этим так следят. И это типичная ошибка неопытных следаков – вовремя не проследили, не проверили… А накануне суда вдруг оказывается, что нужный свидетель – вне досягаемости. Или отказывается от прежних показаний и вообще… Короче, даже дело может развалиться, особенно если следак захочет «поправить» положение и самому за кого-нибудь расписаться. Тогда можно смело требовать графологическую экспертизу – и опытный адвокат не оставит на обвинительном заключении камня на камне! Ты спрашиваешь меня, почему я тебя заставил расписаться и стал сотрудничать со следаком?
– Да, я так удивилась…
– Очень просто: я же давал тебе листы для подписи?
– Да…
– И это зафиксирует любая запись, аудио и видео! Я тебе подаю листы и…
– Я подписываю!
– Правильно, но только те листы, что я тебе даю. А значит, три из них остались без подписи! Я ведь так старался, чтобы все было тютелька в тютельку, так старался… Если следак это обнаружит, у него выбор: вызвать тебя еще раз? Со мной, разумеется! – самодовольно захохотал Ганнибал. – Или наплевать, решив, что овчинка выделки не стоит? Думаю, он выберет второе. Разбираться с вами – чего ради? Правда, если бы ты закапризничала, стала бы упираться, уперся бы и он! Из принципа!
– А я и не подумала… – начала было я и вдруг обратила внимание, что Ганнибал перестал дергаться. Сидел спокойно и сосредоточенно вел машину. И нисколько при этом не моргал!
– Мне вот сейчас надо подумать. И быстро. Сначала поедем в кафешку одну, место надежное, там никто ничего не прослушивает. Выпьем кофе и подумаем. По-моему, тебе и твоим приятелям ничего не грозит. Но с Базаевым все равно стоит переговорить.
– О чем?
– Чтобы на всякий случай, если это понадобится, он четко знал, что отвечать. В самом худшем случае, думаю, такие финансовые поступления обозначены у него как спонсорская помощь, а ее может оказывать любой.
– То есть вы хотите сказать, что Сергей и правда…
– Я хочу сказать, что сейчас тебе не нужно задавать много вопросов, а мне – отвечать на них.
Он остановил машину и открыл дверцу:
– Можно выходить. Мы уже почти на природе. Сокольники! Кофе здесь просто
Мы зашли в маленькое кафе без названия. Моего спутника здесь явно знали, так как быстро, даже без заказа, принесли кофе по-арабски. Кстати, нас обслуживал настоящий араб! Мне сразу вспомнился Париж и Кен…
Как мне хотелось бы с ним еще раз увидеться!
Но он до сих пор не давал о себе знать. И на связь не выходил…
Пока Ганнибал отошел поговорить по телефону, я стала рассматривать интерьер в кафе. Но на самом деле ничего не видела. Мои мысли вернулись в то время, когда Кен приехал в Москву, после нашей встречи в Лондоне. Он позвонил мне, и я долго не могла выбросить это из головы. Мы тогда договорились увидеться… и я приехала к нему домой.
И увидела, как к нему пришла еще одна девушка. Глупая, но симпатичная. Кен не скрывал, что я – его бывшая подруга, познакомил нас, но общался все время только со мной. Видно было, что новая девушка ему абсолютно безразлична. Может быть, он ее специально пригласил, чтобы вызвать у меня ревность? Но это не имело никакого значения, хотя у меня было очень странное чувство… безволия, что ли?
Как будто он пытался меня приворожить! Приходила к Кену женщина, мне незнакомая. Они что-то минут десять делали в соседней комнате, пока мы с моей «заместительницей» оставались вдвоем. Разговор не клеился, девушка даже мне не представилась. Только все спрашивала, летала ли я к звездам и видела ли гигантские астероиды… И правда ли там так страшно…
На прощание Кен подарил мне своего плюшевого Мастера Иоду, попросил хранить его как память о нашей любви…
Еще несколько дней мне было тревожно – непонятная тяга к Кену и общий дискомфорт. Несколько раз порывалась набрать его номер. Будто он должен быть только моим, и ничьим больше. Что это было, чувство собственности? Но ведь он мне был совсем не нужен! Джедайская магия? Наркотики? Но у меня началась словно ломка, болело все тело… И не могла отделаться от взгляда глаз-бусинок Мастера Йоды…
Через несколько дней я все-таки сдалась. Я не должна была ехать к Кену! Не должна! И все-таки поехала! Удалось вырваться. Почти случайно. Приехала к нему без заграничного паспорта, хотя он почему-то требовал его взять с собой. Не хотелось искать, куда-то засунула. Вызвал такси, и мы поехали ко мне домой. По дороге сделала вид, что потеряла сознание, – таксист тут же позвонил в «Скорую помощь», чтобы сдать меня в приемный покой больницы. Как удалось это сделать – не понимаю. Кен требовал везти меня домой. Таксист отказался и остановился у поста ГИБДД. Дальше все было делом техники. Кен, кажется, сбежал. Больше ничего не помню.
Следствие показало, что Кен накачал меня психотропными препаратами и, видимо, хотел увезти за границу. Его искали. Родители были в шоке.
В палату приходил молодой человек, следователь… Так мы познакомились с Сергеем.
Кен тогда выкрутился. Нет доказательств, что все это сделал именно он. Тем более он – иностранец, на него наезжать не стали. Так мне объяснил Сергей. Оказывается, с ними связался адвокат Кена и дал исчерпывающие объяснения.
Пока я шла на поправку, Сергей регулярно навещал меня. Конечно, все время по делу. Но мне начало вдруг казаться, что это предлог. Мы много разговаривали. Мне пришлось рассказать ему все о наших с Кеном отношениях, все до мелочей. Он же следователь! Для дела может быть полезна любая мелочь. В общем, мы как-то сблизились. Я незаметно все больше стала думать о Сергее и все меньше о Кене…