Поддаться
Шрифт:
— О, Антонио, как моя малышка? Что говорят врачи? Как ребенок? У нее все еще схватки? Мы старались добраться как можно быстрее, сынок. Жуткие пробки.
Женщина не выше пяти футов, с прекрасными темными волосами и отличным цветом лица, как у Беллы. Ее отец не намного выше жены, обнимает Антонио и извиняется за чрезмерную говорливость своей супруги:
— Тони, извини, пожалуйста, Марселлу, она очень нервничает, первый внук, как-никак.
Антонио улыбается тестю и уверяет, что их дочь в порядке, что с ней врачи.
Мать Беллы идет к Крузу и обнимает его
— Рафаэль, ты выглядишь таким уставшим. Не могу поверить, что ты столько проехал, чтобы увидеть ее. Как ты? — она похлопывает его по щеке и смотрит с восхищением.
Он осторожно берет ее руки и прижимает к своей груди:
— Я в порядке, Марселла. Освободился с ночной смены и приехал сюда, как только получил звонок от Тони. Она в хороших руках. Не волнуйся.
Она смеется и гладит его по щеке:
— Милый мальчик, ты говоришь мне не волноваться, но я прекрасно вижу тревожные морщинки у тебя на лице.
Она делает паузу, и я слышу, как она говорит ему:
— Рэй знает? Ей кто-нибудь сообщил?
Отчаянный взгляд Круза перемещается от Марселлы ко мне. Он тяжело вздыхает и поворачивается, чтобы представить меня ей:
— Марселла, я хочу, чтобы ты познакомилась с моей подругой, Харлоу Ханнум. Мы живем рядом друг с другом на берегу. Она согласилась проехаться со мной.
Марселла поворачивается ко мне с теплой улыбкой, ее глаза сияют. Она подходит и заключает меня в такие же горячие объятия, как Круза и Антонио:
— О, дорогая, ты еще прекраснее, чем тебя описывал Рафаэль. Такая красивая, проделала весь этот путь в такой важный день, сразу понятно, что ты особенная.
Мне приходится прикусить губу и опустить подбородок из опасения, что мои щеки покраснеют от смущения. Я буду выглядеть, как будто мне дали пощечину.
Круз подходит к Марселле и мягко отстраняет ее от меня:
— Окей, окей. Хватит, глупая женщина, — абсолютно смущенный, он берет меня за руку и отводит от мамы Беллы.
Он знакомит меня с ее отцом, Джорджем. Тот сначала трясет мою руку, а потом целует и благодарит за то, что я здесь. Я абсолютно ничего не сделала, серьезно. Просто поехала проветриться. Тем не менее их семейное тепло и признание моей дружбы с Крузом искренне.
— Рафаэль, ты так и не ответил на мой вопрос. Так ты знаешь, Рэй сообщили? Спаси Господи, если да, — паника в ее голосе немного обескураживает, поэтому я задаю вопрос вслух.
— Круз, кто такая Рэй?
Он игнорирует меня и тянет Марселлу на другую сторону комнаты. Они жмутся в углу, и я их уже не слышу. Я в замешательстве из-за того, как Марселла смотрит на меня через плечо Круза. Если это семейные дела, это нормально, но мне кажется, что здесь что-то большее, напоминаю себе, что я здесь только для моральной поддержки, но не отпущу ситуацию, и Круз это наверняка понимает.
Пока они продолжают говорить, подходит врач и просит Антонио пройти с ним. Круз и Марселла выходят из своего угла и присоединяются к нам с Джорджем в комнате ожидания.
Тут тихо. Меня никак не покидает ноющее чувство, что я обязана узнать у Круза, кто такая
К черту.
Наклоняюсь к нему и озвучиваю свой вопрос:
— Круз, кто…
Прежде чем я даже успеваю начать, он берет меня за руку, останавливая меня от дальнейших расспросов:
— Не сейчас Харлоу, хорошо?
— Хорошо, — отвечаю шепотом.
Марселла и Джордж держатся за руки, пока комната все еще погружена в тишину. Круз время от времени поднимается, явно нервничая и испытывая неудобства. Чуть позже Антонио выходит из-за двойной двери, одетый в эту ужасную зеленую пижаму. Когда он заходит, все встают.
— Что происходит, милый? Как моя девочка?
Он выглядит обеспокоенным:
— Ребенок застрял, поэтому они вынуждены делать кесарево, но не беспокойтесь, Марселла, с ними все хорошо. Не могу сказать, что не чувствую тревоги, но я доверяю ее доктору.
Марселла рыдает, Джордж обнимает ее за плечи:
— С ней все будет в порядке, милая. Это часто происходит, я уверен.
— Часто! Нечто подобное происходит часто? Как это может быть чем-то нормальным, Джордж? Что, если она или ребенок… — Круз кричит и отчаянно дергает себя за волосы.
Это заставляет Марселлу плакать сильнее, и Круз зарабатывает суровый взгляд от Джорджа. Я подходу к нему вплотную, стараясь успокоить, беру в ладони его мужественное лицо, заставляя его смотреть мне в глаза:
— Рафаэль… Да, я назвала тебя по имени. Ты должен выслушать меня. Это происходит каждый день. Доктора знают, что лучше и безопаснее для Беллы и ребенка. Ты должен доверять им и больше не огорчать ее родителей.
Я ободряюще улыбаюсь ему, и он реагирует. Делает несколько успокаивающих вдохов и кладет свои руки поверх моих, затем кивает. Он извиняется перед Джорджем и Марселлой, и, обняв его, они говорят, что понимают, почему он расстроен. Антонио сообщает нам, что ему нужно вернуться к Белле в операционную, и либо он, либо кто-то другой сообщит нам, если будут новости. Прежде чем уйти, Антонио обнимает Круза со слезами на глазах, а Круз держит лицо брата в руках и целует его в щеку, а затем подталкивает в сторону больших стальных дверей, где его ждут жена и еще не родившийся ребенок.
Круз объяснил мне, что Белла была его первой любовью, когда они были детьми, как она по своей сути была «взрослой женщиной», за которой он следовал словно щенок, она та, кто в подростковом возрасте научил его понимать женщин. Что им нравится, а что нет. Чего не стоит говорить. Чего не стоит делать. Как вести себя с ними и каким быть.
Мы сидим в этой душной вонючей комнате ожидания, наблюдая за странными женщинами с опухшими животами, перевозимыми на инвалидных колясках в лифте, за большими стальными качающимися дверями. Я даже не представляю, как долго мы тут торчим. Все время смотрю на Круза, глаза которого таращатся на двери лифта. Это напоминает мне о вопросах: во-первых, кто такая Рэй, и во-вторых, в чем очарование этих лифтов? Чувствую, что мой телефон гудит в кармане, и, извинившись, иду в другую комнату, чтобы ответить, потому что не уверена, что номер мне знаком.