Поддаться

Джозеф М. Р.

— Чед? — слышу ее хрип.

Кто такой Чед?

— Чед, прости. Пожалуйста. Останься со мной. Мне очень жаль.

Ей снится сон, но кто такой Чед, о котором она мечтает? Я не помню Чеда из фильма, который мы смотрели сегодня вечером, а парень, которого мы видели раньше, не был Чедом. Я слишком устал, чтобы выяснять. Харлоу все еще спит и больше не разговаривает с этим непонятным Чедом, поэтому встаю с кровати и пробираюсь к двери. Но прежде чем уйти, я в последний раз смотрю на эту маленькую девушку, лежащую там, выглядящую такой юной и невинной во сне.

Выхожу из комнаты, закрываю двери

в ее дом и возвращаюсь к себе. Лежу в постели, размышляя, кто такой Чед, и почему только несколько прядей волос заставили меня чувствовать… Что-то. Не знаю, что это или что это было, я знаю, что видел мягкую сторону Харлоу сегодня вечером, ту, которая мне понравилась. То, что может сделать нас хорошими друзьями или даже ближе. Думаю о том, как она выглядела на той кровати, такой ранимой, теплой, довольной. Я слишком устал, чтобы дрочить сегодня. Морти придется подождать до завтра.

Последнее, о чем я думаю, прежде чем уснуть — это то спокойствие, которое видел в Харлоу, когда она спала. Ее волосы рассыпались на подушке, мягкие звуки, которые исходили от нее, когда она вдыхала и выдыхала. Она была похожа на ангела, а я, думая о ней, на дьявола.

Глава 7

Фейерверк

Харлоу

Не могу поверить, что через два дня День Независимости. Лето незаметно пролетает. Это похоже на то, чего я хотела. Зависание с девчонками, отдых на пляже, выходы по вечерам. Это все, чего я хотела и в чем нуждалась. Пришло время для первого запланированного на неделе звонка доктору Голдбергу, моему терапевту. Поэтому я говорю девчонкам, что собираюсь на пробежку. Беру свой телефон и убегаю на пляж. Всегда иду туда, когда мне нужно поговорить с ним. Набрав его номер, соединяюсь через секретаря с ним.

— Здравствуй, Харлоу. Как проходит неделя?

— Здравствуйте, доктор Голдберг. Хорошо. Я чувствую себя нормально.

— Как ты спишь?

— Не так уж плохо, но пока принимаю лекарства. Ночь или две пропустила, поняла, что они мне не нужны, и проспала целых шесть часов.

— Хорошо, хорошо. Рад слышать это. Ты получала ответы по вакансиям в какой-либо из школ, на которые претендовала?

Как бы мне хотелось сказать ему «да», но не могу, и это расстраивает меня.

— Нет, пока нет, но я не переживаю по этому поводу, немного встревожена.

— Ты беспокоишься только из-за ситуации с работой или волнуешься из-за других вещей?

Я смотрю на воду, она достаточно далеко от меня, чтобы вызывать тревогу, и рассказываю про то, как держала ноги в воде и про инцидент с Крузом. Что покоряю свой страх. И доктору Голдберг, похоже, приятно это слышать.

— Думаю, ты делаешь большие успехи, Харлоу. Теперь об этом друге, о котором ты так часто рассказываешь. Его зовут Круз? Полицейский?

— Да. А что насчет него?

— Ну, ты говорила, что в начале лета была готова уйти из-за его выходки, что тебе было некомфортно жить с ним рядом из-за того, что произошло между вами прошлым летом.

Да, я рассказала доктору Голдбергу о Крузе. О той ночи, когда мы были вместе. Тот, чье имя мы не называем, был там и целовался

с девушкой. У меня была встреча с психотерапевтом несколько дней спустя, поэтому я рассказала ему, что натворила. Мне пришлось вытащить это из себя и обсудить с ним, что, оглядываясь назад, было самым настоящим подвигом, учитывая, что я не была заперта где-то в своей комнате, качаясь из стороны в сторону, словно пациент психбольницы.

— Правильно, и хотите — верьте, хотите — нет, но у нас установилось что-то похожее на дружеские отношения.

— Я рад это слышать.

Единственное, что так удивляет меня в течение этого лета, те отношения, которые установились у нас с Крузом. У меня никогда не было друзей-парней, кроме Кроу, но он мой брат и один из моих лучших друзей. Тем не менее, чем больше времени я провожу с Крузом, тем больше он становится похожим на… не знаю, какое слово лучше использовать, чтобы описать его… назовем его человеком?

Я рассказываю доктору Голдбергу обо всем этом и уверена, что он все записывает, делает заметки и просто слушает меня.

— И он знает о том, что произошло, и о нем?

О, Боже, надеюсь, Круз никогда ничего не узнает.

— Нет. В курсе только мой брат и Уиллоу.

И я ничего ему не скажу.

— Знаешь, Харлоу. Из того, что ты рассказала, мне стало ясно, что этот молодой человек положительно влияет на тебя. У тебя меняется голос, когда ты говоришь о нем. Знаю, что у вас сложилась непростая ситуация поначалу, но иногда те, от кого мы меньше всего этого ожидаем, открывают нам новые образы мышления, новые знания. Есть те, с кем нам комфортно открываться и с кем приятно беседовать, чувствуя мир и покой. Это в своем роде терапия.

Возможно, доктор Голдберг прав.

Наши беседы великолепны. Мы отлично понимает характеры друг друга. Я не слишком разговорчива, особенно когда плохое настроение, но по каким-то странным причинам, за гранью моего понимания, когда я себя так чувствую, Круз всегда рядом, достает меня и смешит.

— Вероятно, Вы правы, доктор Голдберг. Я чувствую, что раскрываюсь с ним. Обычно так с парнями не делаю. Хочу сказать, что с Кроу по-другому, но все же я не знаю, как это помогает мне.

— Это психология, поэтому не известно. Этот человек не знает, что с тобой случилось, не может осудить тебя. Ты говоришь, что он слушает тебя. Он знает о твоей мечте стать учителем, о том, как сильно ты трудилась для этого. Знает о твоей семье, о ее истории, поэтому просто разговоры с ним о случайных, ежедневных событиях или вещах из прошлого, напрямую не связанных с тем, почему ты общаешься со мной, — это лечение.

Я сижу на пляже, слушаю, как волны бьются о берег. Солнце светит в глаза, и я закрываю их, делаю глубокий вдох и думаю обо всем этом. Думаю о том, через что прошла. Что «он» сделал со мной. Снизил мою самооценку, заставив думать, что я недостаточно хороша, и иногда мне кажется, что он прав. Но в последнее время бывают моменты рядом с Крузом, когда он может заставить меня чувствовать, что я прекрасна.

Моя беседа с доктором Голдбергом продолжается еще немного. Он говорит, что я не нуждаюсь в лекарствах, и он думает, что делаю большие успехи. Доктор обсудит со мной это после праздника, но поощряет меня наслаждаться новой дружбой с Крузом.