Подчинись нам
Шрифт:
Так что же он собой представляет? Жрец Абсолюта. Что значат его слова про принятый полный свод клятв?
Поиском этой информации я и решила заняться. И Чотжара заодно озадачила. Змей этому ни капли не удивился. Наоборот хмыкнул как-то уж больно многозначительно. Будто ожидал такой просьбы.
«В с-с-сети только общедос-с-ступная иинформация. Захочеш-шь узнать больше, спрос-с-сишь у своих сэ-аран», — уведомляет меня мой хранитель, заполняя поисковую графу.
— Хорошо. Так и сделаю, если мне что-то будет непонятно, — киваю в ответ.
И
«У тебя не было проблем… из-за моего исчезновения?»
«Волнуеш-ш-шься обо мне?» — усмехается змей.
«Привыкла. Только и всего. Ещё казнят тебя за нарушение клятв. А ко мне кого-то другого приставят. Опять привыкай», — с небрежным видом пожимаю плечами.
Он насмешливо щурится, цокает недоверчиво языком. Не верит гад хвостатый. Успел уже изучить. Знает, что привязалась к нему.
«Можеш-ш-шь не переживать об этом, Лина, — всё же отвечает. — Я свои обяз-с-санности выполняю со всей отдачей, но у моих возмож-ш-шностей есть предел. И Повелители это знают. Помочь тебе вчера могли только они. И жрец, если бы ты ушла слишком глубоко. Я уйти с-с-с тобой в подпространство никак не мог. Это будет воз-с-сможно только если ты с-с-сама меня проведёшь, как своего кровного хранителя. Когда научиш-ш-шься».
«А так разве можно?» — округляю глаза.
«Да. В редких с-с-случаях. Если есть доверие и крепкая с-с-связь, — многозначительно щурится он. — Ты же мне доверяеш-ш-шь, маленькая Лина?»
— Не решила ещё. Скользкий ты больно, — фыркаю.
«Не скользс-с-ский. Можеш-ш-шь потрогать», — скалится гад хвостатый, обвивая своим хвостом кресло, в котором я сижу.
— Вот ещё, — одариваю его возмущённым взглядом. — Отстань. Мне учиться нужно.
«Только, если желаешь. Сегодня тебе разрешено отдыхать, — слышу ответ. — Завтра понадобятся все силы».
Да что ты говоришь? А почему раньше об этом не сказал? Наоборот, как только убедился, что я в состоянии усваивать новую информацию, вручил мне источник этой самой информации.
«А ты бы предпочла сидеть без дела и думать свои странные мысли?» — мазнув по мне ироничным взглядом, интересуется Чотжар.
— Почему странные? — вырывается у меня.
«Наверное, потому что ты странная. Вот и мысли у тебя такие же», — пожимает змей плечами.
И вот понимай его, как хочешь. Не самые приятные мысли в голову при этом лезут.
Его слова задевают во мне что-то глубинное, давно забытое. Заставляют рефлекторно сжаться, закрываясь и прячась. Что значит, странная? Почему снова странная? Обычная я. Обычная.
Странной я была в первые годы после смерти мамы. Меня тогда оторвало от всего привычного, затянуло в пучину горя и безграничного одиночества. Я и раньше не была особо общительной, а тогда и вовсе замкнулась наглухо, сжигая себя в беспросветной тоске. Мне было не понятно, зачем что-то делать, ходить, есть, разговаривать, учиться…
Сестра с мужем жила в другом городе, соответственно мне пришлось переехать к ним, поменяв
Страшно подумать, что могло бы произойти, не сломай тогда Ритка стену моего отчуждения. Не пробейся ко мне.
Постепенно она вытащила меня. Дала тепло и любовь. Вмешалась и помогла решить проблемы в школе. И стала моим якорем. Она и её семья. На исцеление ушли годы. И понадобилось очень много сил и работы над собой.
Совсем обычной и своей среди сверстников я, наверное, так и не стала. Но, по крайней мере, научилась играть нужные для социума роли, чтобы не казаться белой вороной. Ушла в учёбу, книги, заботу о племянницах.
Потом уже в более взрослом возрасте я осознала, что стала слишком зависима от сестры, её мнения, её решений. Что боюсь оторваться и двигаться дальше, чтобы снова не ощутить то дичайшее одиночество и пустоту. Осознав, начала выстраивать границы. Она ведь тоже привыкла нести за меня ответственность и опекать во всём. Как ещё одну дочь. Саму старшую и проблемную.
И вот… я снова оторвана. И потеряна. Сначала у меня была Соня. И всепоглощающая цель — спасти во что бы то ни стало. А потом появился А-атон, который спас нас обеих. И Са-оир. Видимо, я опять заякорилась. Прикипела к тем, кто дал мне опору в новой и поначалу жуткой реальности. К тем, кто не только помог спасти родного человека, но и дал ощущение… стабильности, защищённости и какой-никакой понятности. Нужности.
И я снова отдала всю ответственность за свою жизнь в чужие руки. У меня и выбора не было. Но суть ведь не в этом. Суть в том, что я каким-то непонятным образом чувствую удовольствие от своего подчинённого положения. Пора уже признать, что мне нравится подчиняться моим сэ-аран. Рабыня и есть. Слабая и безвольная. Прав А-атон.
И Чотжар, судя по всему, тоже. Я действительно странная. Нечеловек со сломанным стремлением к свободе.
Больно это осознавать. Стыдно. Так ведь не должно быть… наверное.
«Я ещ-ш-шё никогда не видел столь виртуозного умения выворачивать в своих мыслях с-с-ситуацию и надумывать с-с-себе повод для несчастья, — вырывает меня из задумчивости язвительный голос змеехвостого в голове. — Что с-с-с тобой произошло? Ты же не терзалась так своим положением поначалу».
Сама не знаю, почему меня так штормит эмоционально, кидая от крайности в крайность. Но справиться я с собой пока не в состоянии. Обидно мне… почему-то. То пожалеть себя хочется, то злость на саму себя разбирает.