Подарок
Шрифт:
В оставшиеся месяцы до отъезда в Кембридж, Уильям составлял многостраничный каталог произведений искусств и книжных раритетов в городской усадьбе и загородном доме ее старинного друга — Джорджа Уиндема Третьего графа Эгремонта. Это позволило ему не только получить новые знания, существенно расширить свой кругозор, но и ближе познакомиться с этим незаурядным немолодым джентльменом. В качестве благодарности, граф сделал благотворительный взнос в один из многочисленных фондов вигов, патронируемых его матерью. Деньги с полагающимися процентами без промедления были возвращены банку и Уильям смог, наконец, почувствовать себя свободным. Урока, полученного в юности, ему хватило
Эта, почти забытая им самим история, неожиданно всплыла в памяти, когда в сопровождении служащего они подошли к такой знакомой двери кабинета нынешней владелицы банка — внучки сэра Чарльза.
Неожиданный личный визит лорда Мельбурна — давнего вкладчика банка и обаятельного джентльмена, откровенно порадовал мисс Терезу Хор. На ее худощавом бледном лице появилось подобие улыбки. Старая дева и уже признанный в банковском сообществе профессионал, буквально на мгновение превратилась в обаятельную молодую женщину.
Хорошо, что сегодня она задержалась чуть дольше обычного и может принять его сама. Откинув ненужный апломб, и не тратя время попусту, она внимательно выслушала пожелания виконта и сделала пометки в своём блокноте. Задача была предельно ясна: завтра к полудню составить полный отчёт о состоянии его основного вклада, движении средств на текущем счёте и подсчитать приблизительную стоимость принадлежащих ему ценных бумаг. Кроме того, лорд Мельбурн хотел сейчас же навестить банковское хранилище и свой именной сейф.
В сопровождении личного камердинера лорда и вызванного в кабинет старшего кассира, отвечающего за доступ к этой части банка, они вчетвером спустились в подвал, оборудованный под хранилище и снабжённый солидной охраной.
После несколько утомительных проверок и записей в журнале учета посетителей, их допустили в небольшую комнату без окон, освещаемую свечами в напольном канделябре, где стояли рядами массивные личные сейфы клиентов. Они открывались поворотом двух ключей — самого владельца и банка, а также набором особого шифра.
Когда одновременно с банковским служащим они вставили в замок оба ключа, Мельбурн, закрыв широкой спиной свою руку, набрал тайный код на лицевой панели сейфа. Потянув ручку, он открыл массивную дверцу. Это послужило сигналом для выхода посторонних из помещения. Хопкинс, по своей годами выработанной привычке телохранителя, встал на пороге. Уже через несколько минут он наполнял привезённый сундучок аккуратными упаковками с золотыми соверенами и несколькими разнокалиберными бархатными футлярами, вручаемыми ему из рук в руки хозяином. Лязг металлической дверцы, поворот ключей и вот они с тем же почетным эскортом поднимаются в прохладный мраморный вестибюль.
Прощаясь, Мельбурн почтительно пожал руку хозяйке финансового царства и сказал несколько учтивых слов.
— Будьте уверены, милорд, мы все подготовим. Я буду ждать Вас… к полудню — сказала всегда серьезная и деловая банкирша, но почему-то совершенно по-девичьи покраснела.
Экипаж с застоявшимися на холодной улице лошадьми, начал медленно набирать скорость. До Сити, по загруженным в этот закатный час улицам города, ехать было не меньше получаса. Уильям торопился застать директора Банка Англии на месте, но совсем некстати на его озабоченном лице промелькнула самодовольная улыбка. Он вспомнил чуть дрогнувшие пальцы и зардевшиеся щеки достойной преемницы недавно умершего старого банкира. Что ж, значит он ещё способен производить должное впечатление на женщин, и мисс Виктория Кент, такая нежная и желанная, по
Миновав громаду собора Святого Павла, медленно проплывающую за стеклом, Мельбурн протянул руку к шнуру, соединённому с облучком кучера и отдал короткий приказ. Он должен посетить ещё одно место, и уже через несколько минут они свернули влево в сторону улицы Чипсайд и въехали за границы Лондонского Сити. В отличие от своего суверена, премьер-министру не требовалось на это специального разрешения Лорда-мэра Сити. Да и королеве вряд ли бы пришло в голову появляться в этой части города, без особых на то причин. Этот средневековой ритуал свято блюдется до сих пор и Мельбурн прекрасно помнил ворчание старого короля Вильгельма, дяди Виктории, когда с соблюдением всех формальностей они наконец пересекли границу Сити. При большом скоплении подданных они посетили тогда новое здание Банка Англии, гордо возвышающегося над Треднидл-стрит.
Перед крыльцом монументального здания Банка Англии с классическим порталом, украшенным колоннами, среди экипажей, ожидавших своих хозяев, Мельбурн приметил карету со знакомыми гербами. Удача явно поджидала его в конце этого долгого пути. Он неспешно покинул свой экипаж, оставив Хопкинса на страже ларца, и направился внутрь здания.
Вышколенные лакеи подобострастно согнулись в поклоне, узнавая посетителя, и проводили его в просторный холл. Снимая цилиндр и пальто, виконт ещё раздумывал о предстоящем в этих стенах разговоре, когда увидел знакомую, крепко сбитую фигуру, спускающуюся по широкой лестнице. Встреча с канцлером казначейства была неожиданной, но очень своевременной. Ведь нового главу банка, к которому он приехал, и недавно назначенного на должность, Мельбурн знал пока плохо в отличие от Френсиса Бэринга, барона Нортбрука, члена его кабинета. Они тепло поздоровались, обменялись парой фраз и, почти синхронно надев пальто, вышли на морозный вечерний воздух.
Их взаимная симпатия зародилась всего несколько лет назад, когда Уильям ближе познакомился с кандидатом на этот высокий пост в его правительстве. Барон Нортбрук был моложе виконта, но опытен в финансовых вопросах, строг и взыскателен как начальник казначейства и обаятелен как человек. Его поздняя женитьба и любовь к размеренной семейной жизни были притчей во языках среди прожжённых политиков и старых холостяков-министров. Однажды заехав по срочному делу на дом к барону, Мельбурн застал человека, занимавшего в иерархии государственной службы страны четвертую позицию, играющим с пухлыми близнецами- «херувимами», повисшими на его локтях и весело болтающих в воздухе ногами. Эта картина затронула в душе виконта чувствительную болезненную струнку, и он нарочито быстро уехал из этого тёплого дома, наполненного до краев простым человеческим счастьем.
Решено было ехать в клуб «Атениум» на Пэлл-Мэлл, где всегда можно найти уединенный уголок и переговорить без лишних глаз и ушей. Они тронулись с площади почти одновременно, окончательно покидая Сити и держа путь в сторону Вестминстера. Мельбурн не тратя время даром, дал своему камердинеру распоряжения на оставшийся вечер и утро. Дел требующих его внимания было ещё много, но виконт рассчитывал провести этот вечер с максимальной пользой в стенах самого тихого и интеллектуального мужского клуба Лондона. Руководствуясь расхожим мнением, что нет такой проблемы, которую нельзя было решить в клубе за час с бокалом шерри, джентльмены выбрали это место на полпути к своим городским особнякам. Барон, как человек семейный торопился вернуться домой к обеду, но срочность вопроса заставила его поменять планы.