Подарок
Шрифт:
— Твоя проблема — девчонка. Пусть они хоть весь бар разнесут, это тебя не касается. Ее — в машину, и домой отвези, — Томми усмехнулся, — только ты там, уж пожалуйста, кости никому не переломай.
Все прошло относительно мирно. Как оказалось, подвыпившая компания из четырех парней требовала, чтобы девушка поехала с ними «поразвлечься» и не выпускала ее из гримерной. Бармен не хотел вызывать полицию — очевидно, у него были для этого свои причины — и боялся соваться один против четверых, хотя, по мнению Дела, они были
Операция по спасению прошла гладко — очевидно, парни опешили от его наглости. Они теснились в коридоре, постукивали по двери и уговаривали девушку «выйти по-хорошему». Дел просто прошел мимо, не видя их в упор и слегка задев кого-то локтем — не глядя, но по звуку понимая, что попал в поддыхало.
Подошел к двери, побарабанил костяшками пальцев и спокойно сказал:
— Открывай, меня Томми прислал.
Дверь приоткрылась, он протиснулся внутрь, велел девушке собраться, и вывел в коридор, обнимая за плечи. Остановившись, обвел взглядом оторопевших хулиганов — один из них все еще пытался прокашляться — и без помех вышел через служебный выход.
У своего дома девушка, уже собираясь выйти из машины, слегка смутившись, спросила, не хочет ли он подняться к ней. Дела позабавило столь откровенное предложение, и он ответил в манере Томми:
— Не стоит, милочка. Беги спать.
Ему показалось, что девчонка вздохнула с легким сожалением. Вылезая из машины, она неожиданно обернулась и сказала:
— Не огорчайтесь. Она непременно найдется.
Томми встретил его ехидной ухмылкой.
— Быстро управился. Предлагала? — Дел молча пожал плечами. — Вот я и говорю — быстро управился.
Он отмахнулся, налил себе виски и плюхнулся в кресло. На душе по-прежнему было скверно. Это происшествие, поначалу показавшееся даже забавным, внезапно напомнило ему о Джейке. Для Дела он до сих пор оставался как бы символом всего того, что могло подстерегать Карен на темной улице.
Томми начал новый сеанс вопросов, пытаясь заставить Дела вспомнить что-нибудь, по его выражению, «путное». Но то, что вспоминалось, никак не могло помочь в поисках — озеро, лодка, ее глаза, вспыхнувшие при виде него. И снова глаза — и протянутые ему навстречу руки. И звонкий радостный смех — казалось, он зазвучал совсем рядом, и Дел, забывшись на мгновение, улыбнулся.
— Ты встряхнись-ка, да о деле думай, — тут же заметил это Томми. — А то меня еле слышишь — куда-то далеко уплыл. Ты вот что — не может быть, чтобы за последний месяц тебе ничего — ну совсем ничего — странным не показалось. Хоть мелочь какая-то, пустяк, а должно что-то быть.
— В Луна-парк мы ездили — и там ее укачало. Раньше никогда такого не было, мы с ней часто там бывали. Наверное, это беременность сказалась — она там чуть в обморок не упала.
Это было единственное, что сразу вспомнилось — может быть, из-за фотографии, которую Дел сделал в тот день — и часто вынимал, вглядываясь в радостную улыбку, широко распахнутые глаза и светлую прядку, захлестнувшую щеку.
Как ни странно,Томми вцепился в него,
Днем было немного полегче. Беготня по пансионам, разговоры, люди вокруг, Томми — все это отвлекало его от мучительных мыслей. Но ночью они возвращались, а вместе с ними — вопросы, на которые у него не было ответов.
Где же она? «Пока есть, куда бегать — еще не все потеряно,» — так, кажется, сказал Томми. А когда бегать будет некуда? Когда они переберут все возможности? Что тогда? Приходить к Томми и по-прежнему сидеть у него? Или оставаться в пустой квартире и вспоминать, как она была наполнена жизнью?
А если он найдет ее, но она просто не захочет вернуться? И глаза будут холодными и чужими. Что тогда?
Или он найдет ее, и она вернется домой, и все будет как раньше — будет ли действительно все как раньше? Нет,как раньше не будет.
Как она могла быть такой жестокой, почему не доверилась ему? Почему посмела решать его судьбу — и судьбу их будущего ребенка — сама, без него! Господи, она сама еще ребенок — как же ей, наверное, было страшно. Он говорил ей про Мэрион, про их вынужденный брак — а эта девочка все примерила на себя.
Она не хочет калечить ему жизнь. Какая, к черту, без нее жизнь?
На следующий день к Делу вернулась надежда — неожиданно для себя самого он нашел Манци.
Когда в очередном пансионе, седьмом или восьмом по счету, ему сказали, что, кажется, что-то похожее у них есть, он не поверил своим ушам. Но секретарша предложила ему подождать, вызвала по телефону еще одну женщину, та провела его к клетке — это действительно была Манци. Дел сам не ожидал, что так обрадуется, но, увидев эту кошку — маленькую, независимую, повернувшуюся ко всем спиной и обиженную на весь мир, он буквально упал на колени возле клетки, протягивая пальцы сквозь решетку и пытаясь подозвать ее.
Услышав его голос, Манци повернула голову и на него взглянули знакомые голубые глаза — глаза Карен. Она не подошла к решетке, только встала, обиженно мяукнула, глядя на него, и снова легла, поджав под себя лапки и отвернувшись.
— Потерпи, милая — скоро я тебя выручу! — пообещал он, но кошка не повела даже ухом. Служительница, стоя рядом, недоуменно смотрела на него.
Забрать Манци ему бы не удалось, это мог сделать только тот, кто ее сдал — то есть или мисс Мэнсфилд, или кто-то с ее квитанцией, — так ему объяснила секретарша.
Пансион был оплачен на две недели. После этого еще две недели кошку будут держать здесь, прежде чем отправить в благотворительный приют. Если Дел заинтересован именно в этой кошке, то сможет забрать ее, оплатив две недели содержания, за день до отправки в приют.
Карен сдала ее в тот же день, когда исчезла, сразу после обеда — секретарша проверила записи и вспомнила девушку, когда он показал фотографию. Адрес, который Карен назвала, помочь ничем не мог — это был его адрес. Больше никто ничего не знал.